Серега же Сабуров с Колькой Раевским стояли наготове напротив меня с Кирпичевым, чтобы, в случае чего, прийти ко мне на подмогу.

— Стойте, парни! — крикнул я троице, которая занималась Быковым. — Я думаю, что он все понял.

Мишка с Пашкой тут же остановились, а Женька для острастки еще раз пнул жалобно стонущего Быкова по пятой точке. Я медленно подошел к нему, наклонился и тихо, но так, чтобы слышали все, проговорил:

— Андрюша, может пора завязывать? Мы тебе плохого не желаем. Ты сам нарываешься. Так что успокойся, иначе в следующий раз так просто не отделаешься.

А в следующую секунду, когда до меня донесся испуганный Иркин оклик, я понял, что совершил непростительную ошибку. Сильные жилистые руки обхватили со спины мою шею и потянули куда-то назад.

Никогда не поворачивайся к врагу спиной, пронеслась у меня в голове укоряющая мысль. Тем более, если ты не убедился, что противник надолго выведен из строя.

Похоже, что Кирпичев или сымитировал обморок или же очень быстро пришел в себя. И теперь его удушающий захват потихоньку лишал меня доступа к кислороду.

— Не подходить! А то шею ему сверну! — бешено заорал Кирпичев, прижавшись спиной к широкому стволу тополя.

Пацаны застыли в нескольких метрах от нас, пытаясь сообразить, как им быть. Серега Сабуров напряженно смотрел на меня, ожидая хоть какого-то знака.

Васькин захват, если честно, был так себе. Он слишком сильно подставлял правый бок. Еще один удар в поврежденную печень может при удачном стечении обстоятельств вывести Кирпичева из строя. Но самым эффективным была конечно же атака куботаном в локоть руки, обхватившей мою шею. Правда, тут было одно печальное «но»: куботан я выронил во время неожиданного нападения Кирпича.

Я замахнулся правым локтем и попытался нанести удар Ваське в печень. Но тот, разгадав мой маневр, резко ушел влево. При этом он на миг ослабил хватку и дал мне сделать маленький глоток воздуха. Следующие удары я наносил пяткой. Они были нацелены сначала в ступню, а затем в голень противника. Но, учитывая мои маленькие габариты и мягкую обувь, они тоже не достигли нужного результата.

Я стал задыхаться. Следующие несколько попыток атаковать Кирпичева также не увенчались успехом. У меня перед глазами поплыли цветные круги, а в ушах зазвенело. И в этот момент я понял, что проиграл. Сейчас я вырублюсь. А если Кирпичев и после этого не ослабит хватку, то мне конец.

Я захрипел и мои руки последним усилием инстинктивно ухватились за предплечье Кирпичева. Я знал, что это абсолютно бесполезно, но уже не контролировал свое тело. Оно из последних сил боролось за жизнь, беспощадно расходуя последние крохи кислорода.

Я уже готов был провалиться в беспамятство, как вдруг хватка Кирпичева ослабла, а потом и вовсе исчезла.