Но мне нравится чувствовать себя уютно в тех местах, где бываю, этот ресторанчик — как раз такое место.

Вершинина здесь, кажется, знает каждый официант: от того, как ему улыбалась блондинка администратор, даже у меня свело челюсть. В груди странно кольнуло, стало неприятно то, как Рома на нее смотрит и тоже улыбается в ответ.

Это что, была ревность?

Сижу, изучаю меню, чувствую на себе взгляд Романа, от него потеют ладони, а щеки горят. То, чем мы занималась в ванной, вспоминать стыдно, пока еще стыдно, но не вспоминать не могу. Моя жизнь после встречи с Романом сделала невероятный кульбит, раскрыв во мне сексуальность и желание.

Не могу пока к этому привыкнуть и принять как есть, а еще расслабиться.

После неудачного приготовления яичницы и такой же неудачной попытки проветрить квартиру нужно было срочно расслабиться, раз уж мне сегодня точно никуда не уйти. Порылась в тюбиках и флакончиках, что стояли на полках, к своему удивлению, не нашла ни одного женского, ванильки здесь не было и в помине, что меня порадовало.

В дальнем углу шкафчика нашла соль для ванны с ароматом морской свежести и несколько свечей.

Ну, второй-то раз я уже точно не спалю квартиру, тем более в ванной есть прямой доступ к воде.

Горячая вода успокаивала мышцы, свечи отражались в большом зеркале и красивыми тенями играли на кафеле и потолке, в наушниках звучала приятная музыка. Я максимально расслаблена и отрешена от всего окружающего мира. Была расслаблена и отрешена до тех пор, пока мне в лицо не полилась холодная вода из душа.

— А-а-а-а-а-а… черт, блин… а-а-а-а-а.

— Орешкина, ты решила оставить меня без жилплощади?

— Затем, чтоб не кайфовала здесь одна без меня, вредительница.

— Да я просто… так получилось… я не хотела… и вообще… что ты делаешь?

Роман раздевается, бросая одежду на пол, вынимаю наушники, хочу выключить музыку в телефоне, что лежит на широком бортике ванны, но пальцы мокрые, тот соскальзывает и летит — нет, хорошо, что не в воду, а на коврик. Теперь музыка звучит из динамиков, а Вершинин уже снимает белье и забирается ко мне.

— Дай сюда, ведь сломаешь, — берет из моих рук наушники, кидает в ворох одежды, садится в ванну, вода вот-вот может перелиться за края, но его это нисколько не смущает.

— Я вообще-то хотела побыть одна.

— Ты была одна весь день.

— Это не так, твои соседи мне составили компанию, а еще приняли меня за проститутку и воровку.

— Что обидней — проститутка или воровка?

— Да все обидно, я ведь ни та, ни другая.

— Конечно, ты ни та, ни другая, ты просто ходячая катастрофа и недоразумение.

Не успела тогда возразить, Рома оказался так близко, я видела, как в его темных глазах отражались неяркие огненные блики, как расширились зрачки.