Если ж меня кто-то раздражает, я предпочту прикладом в висок – и дело замято. Контролирую себя, разумеется, привык раздражительность подавлять в своей голове. Возможно, Сергей – тоже, но я даже не чувствовал, что от него может исходить какая-то агрессия. Скорее усталость. И превосходство, конечно же.

– Вы ведь в курсе, – говорит ему этот американец, прилизанный такой, слащавый (будь блондином – был бы вылитым карикатурным американцем с плакатов шестидесятых). – Что Марк Цукерберг подал на вас в суд за плагиат?

А Сергей смотрит на него с прищуром, закинув ногу на ногу, и вижу – уголок рта только приподнимается и нос морщится. Из всей его фигуры так и сочится то самое превосходство, отчего – замечаю краем глаза – американец несколько сжимается. Сергея не обманешь и не запугаешь.

– Если вы не в курсе, – говорит он таким усталым тоном, словно этот американец в кабинете торчит не пять минут, а целых сто. – Мой сайт начал свою работу на два месяца раньше Фейсбука.

– Это нигде не указано, – возражает американец. – Даже если допустить, что это возможно, основной концепт вы все равно крали с Фейсбук, вроде мелких деталей. И думали, что этого не заметят.

– Извините за то, что отвечаю вопросом на вопрос, но вы правда прилетели из другой страны, просто чтобы баснословно обвинять меня в плагиате и угрожать мне какими-то судебными исками? – и вдруг вижу – на меня смотрит. И в глазах уже раздражение. И выдыхает так утомленно. – Олег, фас.

Ну я и послушался. Только поднял край пиджака, чтобы вытащить пистолет из кобуры, как вижу – уже и американец с ним на меня смотрит, и у обоих глаза круглые. Только через секунду Сергей хохотать начал, а американец все продолжал смотреть так, словно я у него мать родную убил.

– Я сказал выгнать его, Волков, а не пристрелить. Убийство глупого журналиста в нашей стране, к сожалению, незаконно, – а это он уже американцу, смотрит на него в упор, а тот все нервничает и нервничает.

– Сам уйду, спасибо за интервью, – говорит и встает с кресла, а я слежу взглядом, чтоб ничего не стащил. Журналистов никогда в глаза на тот момент не видел, но почему-то был уверен, что они все те еще ворюги.

Сергей тогда еще сказал, что я смешной парень. Я не понял, почему именно я смешной, но, видимо, он воспринял мой жест с пистолетом как шутку. Наверное, самым странным было то, что я совсем не шутил и действительно мог выстрелить. Возможно, это не слишком нормально, но я часто ловил себя на том, что если бы Сергей сказал мне кого-то пристрелить – я бы пристрелил. Даже не задумывался бы. Собственно, я и не задумывался никогда.