Ее зеленые глаза укоризненно скользнули в сторону Пола, он усмехнулся одними губами, потом с присущим ему высокомерным видом поднял сигарету, и она была убеждена, что он скрывает весьма ехидную улыбку.

Марни всегда играла хорошо, когда была эмоционально взвинчена, и те из гостей, которые ожидали услышать милые пустячки от этой хрупкой девушки в наряде цветущих яблонь, были ошеломлены и восхищены ее уверенными прикосновениями к клавиатуре и той индивидуальностью, которую она привнесла в свое исполнение сочинений Шопена.

Поднявшись, наконец, из-за маленького рояля, она растворилась в толпе гостей, потом ей стало жарко, и она решила поискать прохлады в довольно славной оранжерее, примыкающей к гостиной. В бассейне с золотыми рыбками звенел фонтанчик, и Марни села на сиденье, скрытое за небольшой плантацией комнатных растений. Они отбрасывали на нее тень, и на несколько минут она почувствовала себя отделенной от всех… потом ее спина напряглась при звуке приближающихся шагов. Одни были мужскими, другие, несомненно, принадлежали женщине. Пара остановилась, и Марни инстинктивно укрылась под защитой растений.

— Послушай, но ведь это немного рискованно, — услышала Марни слова мужчины и тут же узнала голос… Певучий, ирландский, ошибиться было невозможно.

— Но тебе нравится рисковать, нехороший ты человек. По крайней мере, ты всегда так говорил.

Эти соблазнительные интонации, окрашенные специфическим акцентом, тоже узнавались безошибочно, и на одно безумное мгновение Марни затрясло так, что она чуть себя не выдала. Она не хотела подслушивать тайные беседы между невестой Пола и своим собственным женихом. Она не хотела сидеть там, испытывая подобные муки.

Потом Эррол заговорил снова.

— Мы с тобой решили порвать, когда ты в последний раз вернулась из Парижа, — сказал он. — Договорились, что наша связь утратила свою прелесть, и наша встреча сегодня ничего не изменила для меня, Илена, если ты надеялась, что это произойдет.

— Mon Dieu, ты самое испорченное существо на свете! Неужели ты думаешь, что я жить не могу без твоих объятий, деревенщина?

— Думаю, ты вообще не можешь долго жить без мужчины, — ответил он. Потом рассмеялся, послышалась небольшая возня, потом Эррол слегка вскрикнул от боли: — Чертова тигрица, ты мне чуть глаз не выцарапала своими алыми кинжалами — ободрала до крови! Смотри!

— Эррол… cheri… вот мой платок!

— Иди к черту! Я возвращаюсь в гостиную, к цивилизованным людям!

Его шаги удалились. Примерно минуту Илена не шевелилась; Марни было чуть-чуть видно ее сквозь ветки растений. Она невидящим взглядом смотрела перед собой, странно подавленная, странно потерянная, так что Марни даже пришлось пожалеть ее.

Избалованная, самовлюбленная, жертва собственного бурного темперамента.