— Прекрати эти дурацкие любовные речи, — приказала она. — Я хочу делать карьеру и никогда не смогу довольствоваться жизнью жены респектабельного солиситора, тебе это известно. Так здорово отправиться в большой мир и работать, а когда мне исполнится двадцать один и дядя Ричард передаст мне мои деньги, можно будет попутешествовать, позже стоит серьезно заняться фортепьяно и выступать с концертами, как моя мать.

— Ты и в самом деле ужасно хорошо играешь, Марни. — Теперь Дерек тепло обхватил ее рукой, и, почувствовав братскую нежность этого прикосновения, расслабившиеся мышцы, больше не походившие на напряженные струны, Марни приняла это объятие и они прислонились к большой липе, каждый на какое-то время погрузился в собственные мысли.

Марни жила с родителями Дерека уже восемь лет, с тех самых пор, когда ее собственные родители, направлявшиеся в Ирландию к бабушке, утонули: их пароход пошел ко дну в Ирландском проливе. Когда директриса интерната, в котором училась Марни, сообщила ей о смерти родителей, она сказала: «Всегда помни, дорогая моя, когда мы храним ясные воспоминания о тех, кого мы любим, они никогда не умирают для нас окончательно».

Марни все еще хранила ясные воспоминания о миниатюрной матери-ирландке, и ее прекрасной игре на фортепьяно, и высоком, всегда смеющемся отце. Они казались самой счастливой парой в мире, и было бы несправедливо, если бы их разлучила друг с другом смерть.

Потом, словно ее мысли о том, что и отец, и мать чувствовали бы себя бесконечно одинокими, если бы смерть призвала к себе только одного из них, передались Дереку, он сказал ей:

— Неужели ты никогда не чувствуешь себя одинокой, Марни? Неужели тебе не хочется, чтобы кто-то принадлежал только тебе одной? Отгородил бы тебя от темной ночи? Согревал бы тебя? Разделял бы все твои самые сокровенные чаяния?

Марни задумалась над словами кузена, она не сомневалась, что ее родителей связала именно такая любовь, о которой говорил он. Очень редко встречающееся чувство, та загадочная общность двух людей, которая дает тончайшее понимание того, что причиняет боль, приносит удовольствие или восхищает другого. Щедрое чувство, делящее горести и печали, когда они придут.

Очень редко встречается такая любовь!

Марни, например, никогда не видела, чтобы дядя Ричард одними смеющимися глазами, без слов посылал тайные сообщения тете Марджори так, как умели это делать ее отец с матерью. Также ей никогда не пришло бы в голову, что цветок на платье тети Марджори приколол ее муж. Это были просто люди, делившие кров с разумной дружелюбностью, но Марни была уверена, что при этом они не делили своих сокровенных чаяний.