Все терпеливо ждут, включая пациентку.

— Я окончил, — подымаюсь со стула и незаметно указываю глазами на дверь. Котлинский ведёт нас в соседний кабинет:

— На первый взгляд, основное поражение — печень. Она действительно очень поражена, частоты сбиты, Несколько частот генерируется из одного органа параллельно — действительно выглядит так, будто орган чуть не распадается. Воспринимается, как разрушительная вибрация. Колебания не в резонанс, а "на разрыв".

С.В. и Игорь синхронно кивают.

— Но дело в том, что эта сумма частот в печени — не "родная". А навязанная извне. У неё в матке — очень странное образование, фактически опухоль. И эта опухоль в матке — хорошо видно — вбрасывает в окружающие ткани что-то типа шлаков. Вот этот "выхлоп" переносится кровотоком в первую очередь в печень. И печень от этого "теряет" родную частоту, дробится на несколько рассогласованных. Сейчас эта "струя" далее расходится по организму, но печень её "сдерживала" до последнего, как фильтр. И эта струя буквально совсем недавно стала пробиваться "за фильтр" печени. В моей проекции, цирроз печени — не причина. А второй этап движения этой "струи" шлаков из опухоли в матке.

Котлинский и Стеклов переглядываются между собой, потому иллюстрирую:

— Представьте, что в чистую речку впадает ручей. Очень грязный и токсичный; и вы видите, как пятно, расходящееся от ручья в стороны, загаживает всю реку постепенно, начиная с того места, в которое впадает. В её организме — то же самое. Если б этот "грязный ручей" из матки сквозь печень прорвался в её организм не сейчас, а чуть раньше — … в общем, вы поняли… — закругляюсь, поскольку случай грустный.

Стеклов очень тихо говорит:

— Игорь, сколько времени она жалуется на кровотечения? И анализ крови её где?

— Секунда. — Котлинский набирает номер с телефона на столе, что-то отрывисто бросает в трубку и какая-то девушка в белом халате через минуту приносит большой конверт, размером с лист ватмана, с кучей бумажек внутри.

Доктора раскладывают бумажки на столе и, не отвлекаясь на меня, начинают водить ногтями по бумагам:

— Смотри, СОЭ ж в норме! — оглушительно шепчет Котлинский, — и где увеличение нейтрофилов? А снижение лимфоцитов? Этого ж ничего нет! Ну вот тебе анализ в динамике за 2 года! Регулярно раз в месяц и даже чаще! Всё ж в норме как у космонавта!

— Б… зато вот онко-маркеры! — Стеклов трясёт какой-то бумажкой. — И гемоглобин понижен! И на кровотечения она сколько времени жалуется?!

— Серёжа, кровотечения — это тромбоциты при циррозе! На них и на цирроз и думали! — оправдывается Котлинский. — Она к нам обратилась с циррозом! Если это то, что ты думаешь, то онкология — вообще не наш профиль, ну как бы мы её диагностировали?

— Игорюня, я ж тебя не обвиняю.