Но сегодня состоялся разговор с тренером. Он говорит, что я затормозился в развитии. Что я «без огонька» тренируюсь, что там надо фанатеть и всего себя отдавать. Он сказал, что для «верхней» сборной надо чуть не в интернате жить, шесть часов в сутки плавать, и восемь месяцев в году жить не дома, а где скажут.

— Вопрос в чем? — после паузы спрашивает Сергеевич.

— Да вопроса в общем и нет… Я отказался. Я сейчас чувствую, что не люблю плавание, как раньше. И жертвовать всем ради какой-то сборной не готов: в жизни много других интересных вещей. Но слегка терзают сомнение: столько лет, достиг какого-то уровня, прогресс постоянный. Не погорячился ли?

— Саня, тебе мат… расставляй… теперь ты чёрными… Ты сейчас хочешь переложить ответственность. А не совета спросить.

— Пожалуй… — соглашаюсь через десять секунд, прислушавшись к себе.

— А ответ простой. Помнишь, я про Трефилова рассказывал? — киваю. — Вот он тоже от сборной отказался. Союза, не сегодняшней. Потому что любил свою работу. Это если кратко. Сегодня он — абсолютно счастливый человек. Лет ему как мне. И он абсолютно счастлив. А знаешь почему?

— Буду благодарен, если сформулируете вы.

— Потому, что всю жизнь занимается своим любимым делом. Без натяжек, допусков и жертв. А был ли он бы счастлив, брось всё ради сборной — это очень большой вопрос. Антипримеров более чем. И как тренер скажу. Если нет ЛЮБВИ — чемпионом не станешь. Я любовь к этому спорту имею в виду.

— Любви уже нет, — с разочарованием откровенно констатирую. — Самому не удобно — но любви нет.

— Ну и не казнись. Тебе мат.

Молча играем ещё минут пятнадцать.

— О, а вон и Вовик притопал, — я сижу спиной к двери, потому Сергеевич видит, когда кто-то входит у меня за спиной. — Погнали в зал.

После тренировки идём домой. Обедаем или ужинаем — это как посмотреть, и Вовик навостряет лыжи на работу. Я остаюсь один.

От наших половин в чате — ни слова. Впору начать нервничать.

Что-то так вымотался, что нет даже сил нервничать на тему, что там у девочек.

Утром около восьми утра все работавшие ночью начинают подтягиваться, хлопать дверью по очереди, в результате чего мне приходится смириться с тем, что поспать больше не удастся.

Выхожу на кухню, где Вовик, Лена и Асель едят голубцы прямо из кастрюли.

При моём появлении на кухне, все салютуют мне поднятыми в воздух большими пальцами.

— М-м-м, супер! — с набитым ртом выдает Лена.

— Мне кажется, вы просто голодные. И с таким же успехом сейчас и обычные макароны бы съели. — Обхожу Лену сзади и целую в шею.

— Не скажи, — также с набитым ртом отвечает Асель. — Вот классную домашнюю пищу после смены — это кайф. За это тебе спасибо. А макароны б таким успехом не пользовались, поверь.