– Да чтоб их, тогда это просто политика с географией, – отмахнулся Шедуэлл.

Мадам Трейси заглянула в дверь.

– Ау, мистер Шедуэлл! – сказала она, приветственно помахав Ньюту. – Вас к телефону какой-то джентльмен. Здравствуйте, мистер Ньютон.

– Прочь, распутница, – автоматически отозвался Шедуэлл.

– Такой интеллигентный голос, – продолжала мадам Трейси, не обратив на это никакого внимания. – И у нас в воскресенье будет печеночка.

– Я уж с чертом скорее буду обедать, женщина.

– Так что если вы мне отдадите тарелки, которые я принесла на прошлой неделе, вы окажете мне услугу, родной мой, – улыбнулась мадам Трейси и, неуверенно переступая на шпильках высотой не меньше шести сантиметров, вернулась к себе и к тому, от чего ее оторвал телефон.

Шедуэлл, ворча, пошел к телефону, а Ньют мрачно уставился на свои газетные вырезки. Сверху лежала заметка о том, что камни Стоунхенджа начали двигаться, словно железные опилки в магнитном поле.

Он рассеянно прислушался к тому, как Шедуэлл говорит по телефону.

– Кто? А. Ну. Ну. Чего говорите? Какого рода явления? Ну. Как скажете, сэр, да. А где, говорите, это место?

По всей видимости, Шедуэлл считал, что таинственное движение камней – не в его вкусе.

Мистер Шедуэлл, шаркая, вернулся в комнату и уставился на Ньюта так, словно забыл, что тот здесь делает.

– И чего это ты мне тут рассказывал? – спросил он.

– Происходят всякие странные вещи… – начал Ньют.

– Ага, – Шедуэлл по-прежнему глядел сквозь него, задумчиво постукивая пустой банкой по передним зубам.

– Вот, к примеру, в одном городке уже несколько лет стоит удивительная погода, – безнадежно продолжал Ньют.

– Чего? Дожди из лягушек и все такое? – оживился Шедуэлл.

– Нет. Просто погода нормальная для любого времени года.

– Это что, явление, по-твоему? – хмыкнул Шедуэлл. – Я вот такие явления видал, что у тебя волосы без бигудей завьются, парень. – И он снова постучал банкой о зубы.

– Вы можете вспомнить, чтобы когда-нибудь была нормальная погода? – Ньютон даже чуть-чуть разозлился. – Нормальная погода в любое время года – это ненормально, сержант. Там на Рождество идет снег. Когда вы последний раз видели снег на Рождество? А чтобы летом подолгу стояла жара? Каждый год? А ясное осеннее утро? Такая погода, о которой вы мечтали в детстве? Чтобы в ноябре, в день Порохового заговора, никогда не шел дождь и можно было спокойно запускать фейерверк? Чтобы всегда в вечер перед Рождеством шел снег?

Шедуэлл все также рассеянно смотрел куда-то вдаль.

– Я ни о чем не мечтал в детстве, – спокойно заметил он.

Ньют почувствовал себя так, словно стоял на краю глубокой, мрачной пропасти, и мысленно попятился назад.

– Просто это очень странно, – сказал он.