Они снова пошли в «Риц», где таинственным образом как раз освободился столик. И, возможно, недавние события все еще эхом отражались в природе вещей, потому что, пока они обедали, первый раз в истории на Беркли-сквер пел соловей.

Посреди уличного шума никто не слышал его, но он пел. Точно пел.

Воскресенье, час дня.

Потом, постучав в дверь, мадам Трейси кричала ему:

Но не в это воскресенье.

Для начала, он не читал книгу. Он просто сидел за столом.

И когда в дверь постучали, он сразу встал и открыл. А торопиться было незачем.

Тарелки не было. Была мадам Трейси, на груди которой сияла брошка с камеей, а на губах – помада незнакомого оттенка. Вдобавок к этому, вокруг нее пахло духами.

– Чего тебе, Иезавель?

Мадам Трейси заговорила весело, быстро и неуверенно.

– Добрый день, мистер Ш., я просто подумала, после того, что нам пришлось пережить за последние два дня, мне кажется – просто глупо оставлять вам тарелку, так что я приготовила вам место. Пошли…

Мистер Ш.? Шедуэлл осторожно пошел следом.

Ночью ему приснился еще один сон. Он не мог вспомнить его во всех деталях, но одна фраза все еще эхом отдавалась у него в голове и беспокоила его. Остальные подробности расплывались, как в тумане, точно так же как и все события предыдущей ночи.

Второй раз за последние двадцать четыре часа – второй раз в жизни – он вошел в комнаты мадам Трейси.

– Садитесь сюда, – сказала она, указывая на кресло. На подголовнике лежала салфеточка, на сиденье – взбитая подушка, а перед креслом стояла скамеечка для ног.

Она поставила ему на колени поднос и смотрела, как он ест, а когда он закончил, убрала тарелку. Потом она открыла бутылку «Гиннеса», налила пива в бокал и подала ему, а сама налила себе чаю. Он пил пиво, а она – чай, и когда она опустила чашку, та смущенно звякнула о блюдце.

– Мне удалось скопить немного денег, – заметила она без всякого повода. – И знаете, я иногда думаю, как хорошо бы иметь домик где-нибудь в деревне. Уехать из Лондона. Я бы назвала его «Под лаврами» или «Дом, милый дом», или… или…

– «Шангри-Ла», – предложил Шедуэлл, и он не мог даже представить, почему.

– Именно, мистер Ш. Именно. Шангри-Ла, – Она улыбнулась ему. – Вам удобно, дорогуша?

Шедуэлл с ужасом начал понимать, что ему удобно. Ужасно, чудовищно удобно.

– Угу, – осторожно сказал он.

Ему еще никогда не было так удобно.

Мадам Трейси открыла еще одну бутылку «Гиннеса» и поставила ее перед ним.

– Только вся проблема с домиком в деревне под названием… как это вы удачно предложили, мистер Шедуэлл?

(Или на пятьсот восемнадцать, подумал Шедуэлл, вспомнив о сплоченных рядах Армии Ведьмознатцев).

До Шедуэлла дошло, что она говорит о нем.

Он не был уверен, что поступает правильно.