Ответ, когда последовал, звучал весьма раздраженно.

– А мне надо поговорить с Роном Ормеродом, – довольно брюзгливо заявила миссис Ормерод. – Он такой невысокий, с лысинкой на затылке. Не могли бы вы позвать его?

После недолгого молчания они услышали:

Миссис Ормерод и мистер Скрогги посмотрели друг на друга. Ничего подобного на сеансах мадам Трейси еще не случалось. Джулия Петли была в восторге. Это было совсем другое дело. Она начала надеяться, что дальше из мадам Трейси пойдет эктоплазма.

– А… алло? – сказала мадам Трейси совсем другим голосом.

Миссис Ормерод вздрогнула. Голос был в точности как у Рона. При всех предыдущих разговорах Рон говорил, как мадам Трейси.

– Отлично. У меня для тебя масса новостей. Для начала, я была на свадьбе Кристел в прошлую субботу а старшенькая нашей Мерилин…

– Б-берил! Т-ты м-мне н-ни с-слова не давала с-с-сказать, пока я… б-был жив. Т-теперь я у… у-умер, и могу с-с-с-сказать только о…о-одно…

Берил Ормерод недовольно нахмурилась. Раньше, когда появлялся Рон, он всегда говорил ей, что он счастлив там, за завесой, и рассказывал, как ему живется в том, что по описанию напоминало хижину в раю. Теперь его голос был больше похож на голос Рона, и она не была уверена, что ей хотелось именно этого. И она сказала то, что всегда говорила мужу, когда он начинал говорить с ней таким тоном.

– Рон, не забывай – у тебя сердце.

– У меня уже н… н-нет с-сердца. Заб-б… б-была? Так вот, Б… Б-берил…

Мадам Трейси встала, подошла к двери и включила свет.

Ее клиенты поднялись, пребывая в состоянии полного недоумения (кроме миссис Ормерод, которая еще была и жутко рассержена), и вышли в коридор.

– Мы еще не закончили разговор, Марджори Поттс, – прошипела миссис Ормерод, прижимая сумочку к груди, и захлопнула за собой дверь.

С лестницы донесся ее приглушенный голос:

– А Рону можете передать, что с ним мы тоже не закончили!

Мадам Трейси (которая значилась в правах на вождение мотороллера – и только мотороллера – действительно как Марджори Поттс) пошла на кухню и выключила огонь под капустой.

Она поставила чайник. Она заварила чай. Она села за стол, достала две чашки и налила чай в обе. В одну она положила два кусочка сахара. И замерла.

Она аккуратно поправила чашки на столе так, чтобы они стояли на одной линии, а потом сделала большой глоток из той, где был чай с сахаром.

– А теперь, – сказала она голосом, в котором каждый, кто ее знал, опознал бы ее собственный, хотя вряд ли ему был знаком этот тон, а именно, тон ледяного бешенства, – почему бы вам не рассказать мне по порядку, что происходит!? И постарайтесь найти объяснение получше.

Груз разлетелся по всему шоссе М6.