На какой-то поздней стадии они посвятили наших парней в свои планы, чтобы привязать их к себе еще теснее.

– Именно. Но это всего лишь маленький гнойник на теле нашей организации. Мы проанализировали остальную деятельность, и она…

– Наверняка является чудом высокой морали, – резко сказал Микаэль. – Но мне на это наплевать. Мы здесь говорим о людях, которые не остановятся ни перед чем.

– Насилие обладает собственной логикой. Начатое необходимо завершать. Но знаешь, что в этой истории забавно?

– Не вижу ничего забавного.

– Ну, тогда парадоксально. Я ничего не узнал бы об этом, если б к нам во внутреннюю сеть не внедрился хакер.

– Еще одна причина оставить хакера в покое.

– Я оставлю, пусть она только расскажет, как действовала.

– Почему это так важно?

– Ни один гад больше не сможет взломать мою систему. Я хочу точно знать, как действовала Оса, и принять меры. Потом я оставлю ее в покое.

– Не знаю, насколько можно верить твоим обещаниям… Но меня интересует кое-что другое, – продолжил Микаэль.

– Ты назвал двух парней, Баркли и Эббота, если не ошибаюсь. Ты уверен, что на них все заканчивается? Кто начальник отдела промышленного шпионажа? Наверняка кто-нибудь из ваших шишек, не так ли?

– К сожалению, я не могу назвать его имя. Оно засекречено.

– Значит, мне придется с этим смириться.

– Придется, – неколебимо заявил Эд, и в этот момент Микаэль заметил, что пробка рассосалась.

Профессор Чарльз Эдельман стоял на парковке Каролинского института и размышлял над тем, какого черта он согласился. Он сам толком этого не понимал, да и нельзя сказать, чтобы у него имелось свободное время. Однако он только что согласился заняться делом, из-за которого ему пришлось отменить целый ряд встреч, лекций и конференций.

Тем не менее профессор почему-то пребывал в приподнятом настроении. Он был очарован не только мальчиком, но и молодой женщиной, которая выглядела так, будто приехала прямо после драки в переулке, но при этом управляла новеньким «БМВ» и говорила с непререкаемым авторитетом. Почти не сознавая, что делает, он отвечал на ее вопросы «да, ладно, почему бы и нет?», хотя это явно было неразумно и поспешно, и проявил лишь капельку независимости, отказавшись от всякого вознаграждения. Даже сказал, что сам будет оплачивать дорогу и гостиницу. Вероятно, он испытывал чувство вины. Конечно, его переполняла доброжелательность по отношению к мальчику, но, что еще важнее, у него проснулось научное любопытство. Савант, способный одновременно рисовать с фотографической точностью и факторизовать натуральные числа – это его глубоко восхитило, и, к собственному удивлению, он решил даже плюнуть на Нобелевский банкет. Эта молодая женщина просто лишила его рассудка.