– Они теперь взрослые люди, хотя нельзя забывать, что как раз в то время в их жизни все решалось и менялось. Задним числом даже мелкие детали могли приобрести роковое значение. Ведь не только Лисбет потеряла мать и попала в психиатрическую лечебницу. Жизнь Камиллы тоже разбилась вдребезги. Она лишилась дома, а отец, которым она так глубоко восхищалась, получил тяжелые ожоги. Залаченко, как ты знаешь, так до конца и не оправился после зажигательной бомбы Лисбет, а саму Камиллу поместили в приемную семью, очень далеко от того мира, где она являлась бесспорным центром.

Ей это наверняка тоже причинило жуткую боль, и я ни секунды не сомневаюсь в том, что она с тех пор ненавидит Лисбет всей душой.

– Уверен, что так и есть, – сказал Микаэль.

Пальмгрен отпил еще глоток коньяку.

– Как я сказал, нельзя недооценивать тот период в их жизни. Сестры пребывали в состоянии полномасштабной войны, и, вероятно, обе сознавали, что дело идет к взрыву. Думаю даже, что они к нему готовились.

– О, да. Лисбет очень быстро соображала, и у нее в голове непрерывно возникали новые дьявольские планы и стратегии. Но она действовала в одиночку.

Камилла острым умом не отличалась – в традиционном смысле. Она не блистала способностями к учебе и не понимала абстрактных рассуждений. Но она умела манипулировать. Умела, как никто другой, привязывать к себе людей и использовать их, и поэтому, в отличие от Лисбет, никогда не оказывалась в одиночестве. У нее всегда имелись люди, выполнявшие ее поручения. Если Камилла обнаруживала, что Лисбет хорошо разбирается в чем-нибудь, что может представлять для нее опасность, она никогда не пыталась разобраться в этом сама – по той простой причине, что знала: в конкуренции с сестрой у нее не будет ни малейшего шанса.

– Что же она делала?

– Вместо этого она находила человека, а еще лучше нескольких, понимавших дело, что бы там ни было, и давала сдачи с их помощью. У нее всегда имелись подручные, приятели, готовые ради нее на что угодно… Но извини, я забежал вперед.

– Да, что случилось с компьютером Залаченко?

– Лисбет, как я сказал, не хватало стимулов. Кроме того, она плохо спала. Лежа по ночам без сна, девочка волновалась за мать. После изнасилований у Агнеты бывали тяжелые кровотечения, но к врачу она не шла – вероятно, стыдилась – и временами погружалась в глубокие депрессии.

Временами она была не в силах ходить на работу или заботиться о дочерях, и Камилла презирала ее еще больше. Она говорила, что мать – слабачка. А в ее мире, как я сказал, быть слабаком считалось самым худшим. Лисбет, напротив…

– Видела человека, которого любила, единственного, кого вообще любила, видела ужасную несправедливость и думала об этом по ночам. Конечно, она была всего лишь ребенком.