Мне нужно было видеть… себя новую!

В отражении на меня глядела поразительно яркая девушка лет восемнадцати-девятнадцати с огненно-рыжими волосами, усеянной веснушками кожей, мелкими чертами лица и тонкой полоской губ. Даже уши немного торчали в стороны, словно остальных весьма оригинальных черт было мало.

Но мои руки дрожали, когда я с упоением проводила пальцами по гладкой чистой коже без единой морщинки. Это была нормальная, МОЛОДАЯ кожа! Не обвисшая, не морщинистая, а гладкая, как шелк. И зубы ровные, белые, словно жемчужины. На Земле мои зубы были кривоваты и требовали баснословных финансовых вложений.

Глаза снова наполнились слезами счастья.

А ещё я могу ходить! Прыгать, бегать, приплясывать, танцевать, резвиться!!!

— Юх-хху!!! — воскликнула я в очередной раз и рванула к кровати. Каким блаженством было запрыгнуть на неё с разбега и ни капельки не устать! Ничего не болело, я чувствовала себя такой новой, лёгкой, сильной и совершенно живой!

Ну и плевать, что в этой семье меня явно не любят! Это ничто по сравнению с тем подарком, который я получила от Бога, попав сюда!!!

Я подпрыгивала на постели, как озорная маленькая девочка. Полы ночной рубашки разлеталась в стороны, а я смеялась — счастливая, как никогда!"

"— Что ты тут устроила, позорище??? — гаркнул кто-то с порога, а я от неожиданности зацепилась ногой за одеяло и неуклюже плюхнулась в кровать. Потом быстро поднялась, спрыгнула на пол и развернулась, чтобы узреть перед собой совершенно незнакомую и весьма разъярённую женщину.

Она была высокой, плотно сбитой, но запакованной в корсет настолько туго, что едва могла дышать. Сейчас её лицо раскраснелось от ярости, а едва наметившийся двойной подбородок дрожал, как желе. Кажется, я раздражала незнакомую дамочку даже больше, чем местного мужа, который, кстати, с того памятного завтрака меня-таки выгнал.

Интересно, а сия особа кем мне приходится?

— Натали! Немедленно одевайся и бегом вниз в гостиную! Я принимаю важных гостей, своих подруг, и они жаждут увидеть супругу моего сына. И только посмей опозориться! Я с тебя три шкуры спущу!!!

О, свекровь собственной персоной! Ну и что мне нужно было ответить на это?

— Ладно, — проговорила я, пожав плечам. — Приду…

Женщина нахмурилась, видимо, не ожидав подобной реакции, потом пробубнила что-то нечленораздельное, резво развернулась и важно выплыла в коридор, оставив после себя шлейф презрения и жутко крепкого парфюма.

Но не успела я выдохнуть с облегчением, как в спальню влетела служанка — худая, мелкая, перепуганная насмерть.

— Леди, скорее! — затараторила она таким высоким голосом, что я едва сдержала смешок. — Госпожа изволит гневаться, а если вы опоздаете, она точно лишит меня жалованья. Помилуйте!

Девчонку стало жалко.