Смогут ли они провести животных по одному в дверь? А если смогут, то что дальше? Что произойдет, как поведут себя полудикие коровы, очутившись в узком коридоре, освещенном факелами? Предположим, и это обойдется. Коридор сам по себе не так уж отличается от привычного коровам сарая с каменным полом, факелами по стенам и запахом людей. Если все это сойдет, можно рассчитывать на успех плана. Рэндолл вряд ли решится звать на помощь при этом вторжении – из страха, что раскроются его маленькие забавы.

Нет, Рэндолла можно не принимать во внимание – что он может предпринять в одиночку при данных обстоятельствах? Но что, если шум чересчур скоро привлечет внимание всего гарнизона? Дугал с неохотой согласился на попытку своих людей помочь его племяннику бежать из тюрьмы – можно себе представить, в какое неистовство придет он, если люди эти будут арестованы за незаконное проникновение в ее стены.

Мне совсем не улыбалась перспектива нести за это ответственность, хоть Руперт и пошел на риск добровольно и с полным желанием. Я крепко прикусила большой палец и старалась успокоить себя соображениями, что над подземной частью замка нагромождены тонны и тонны гранита, заглушающего звуки.

Но сильнее всего был страх, что помощь опоздает. Ждет палач или нет, но Рэндолл может зайти слишком далеко. По рассказам ребят, побывавших в лагерях для военнопленных, я знала, как легко сфабриковать смерть узника якобы от несчастного случая, а тело всегда можно привести «в порядок», если ожидается официальное дознание. Даже если такое дознание проведут и Рэндолла разоблачат, ни мне, ни Джейми от этого не будет никакого проку.

Я решительно гнала от себя мысли о том, какое применение может найти садист для тех предметов, что лежали там на столе.

Но я не могла не думать снова и снова об обломке кости, торчащем из пальца пригвожденной к столу правой руки. Чтобы прогнать видение, я изо всех сил провела суставами собственных пальцев по твердой кожаной обшивке седла. Почувствовав жжение, сняла перчатку и посмотрела, насколько поранили мне кисть волчьи зубы. Ничего особенного, всего несколько ссадин и только одна ранка от острого клыка, проткнувшего кожу. Я рассеянно лизнула ранку. Бесполезно было уверять себя, что сделано все от меня зависящее. Я в самом деле совершила то, что могла, но ожидание не становилось легче.

Наконец до нас донесся со стороны тюрьмы какой-то слабый и невнятный крик. Один из людей Макранноха взял мою лошадь под уздцы и повел дальше под деревья. Под сплетением ветвей в рощице снега на земле было меньше, чем на более открытом месте, и порывы бурана почти не ощущались; наметенные ветром тонкие и длинные полосы снега резко выделялись на покрытой палыми листьями каменистой почве.