Бывают, конечно, липовые ксивы, чьи данные вносятся в серьезные официальные документы — но в тех случаях, когда человек работает на государство, и необходимо именно так его залегендировать. А Стробач трудится на частника, пусть и богатенького — а такие, как он, от таких, как Стробач, в случае чего отрекаются, бровью не поведя… Петух кукарекнуть не успеет.

После чего Мазур вскрыл пакетики и старательно опломбировал контейнер по всем правилам. Получилось гламурненько. Положил в сумку, подергал за лямки — сумка прочная и не такое выдержит. Ну вот и все, делать тут больше совершенно нечего…

Обходя машину спереди, чтобы сесть за правый английский руль, он мельком бросил взгляд в сторону миссии и увидел, что оттуда, отчаянно пыля, несется машина. Вот уже можно рассмотреть, что это тот самый принадлежащий миссии джип с брезентовым верхом, а водитель устрашающих габаритов прямо-таки упирается макушкой в потолок — и это, конечно же, дядя Педро, такая громадина тут одна.

Мазур особенно не встревожился — не походило пока, чтобы случилось что-то плохое, отсюда видно, что в миссии все о’кей. Однако привел себя в состояние «боевая готовность номер один» — в нынешних непростых жизненных условиях можно ждать чего угодно.

Ветеран Второй мировой — такой у него был вид — остановился в метре от Мазура, немилосердно скрежеща шестернями в коробке передач. Дядя Педро грузно выругался из-за руля. Особой тревоги на его широкой, как сковородка, изуродованной физиономии Мазур не увидел, но некая обеспокоенность все же присутствовала.

— Случилось что-то? — спросил он первым.

— Уф! — шумно выдохнул Педро. — Хорошо, что вы еще не уехали, на дороге я вас на своей таратайке никак не догнал бы. Из миссии ж отлично видно было, что вы тут стоите… Случилось… Вроде бы и ничего такого не случилось, однако ж произошло нечто такое, чему в наших местах и происходить вроде бы незачем. А такое всегда неспроста… а может, и не к добру.

— Что? — тихо спросил Мазур.

— Еще утречком, позавчера, пришел к нам один тип и попросил приюта дней на несколько, — сказал дядя Педро. — Ну, как мы можем отказать? Средних лет такой фусу, одет бедненько, но чистенько, с торбой на плече. Он не рассказывал, откуда, куда и зачем, а я и не спрашивал — не положено у нас, по себе знаете… Ну, крестик висит, службу знает, мессу стоять умеет… Живет себе тихонечко, как та мышка, и не видно его, и не слышно. А есть у нас, надобно вам знать, такой парнишка — Жуан. Шустрый парнишка, остроглазый, к учености тягу имеет, что не так уж и часто встречается… Так вот. Вскоре после того, как вы уехали, подбегает он ко мне, тараторит возбужденно: «Дядя Педро, дядя Педро, тот молчун сидит у себя и в рацию разговаривает».