Что, брат, скоро уже?

– Осталось договориться с эсерами насчет флотилии и с грузинами насчет железной дороги. Тогда уже неважно, все буровые встанут или не все.

Черт поинтересовался вроде бы почтительно, но в то же время и с подковыркой:

– Значит, всё у тебя предусмотрено, всё под контролем? А главный фокус не подведет? Гляди, не сорвалась бы охота.

– Не сорвется. Времени достаточно.

– А не слишком ли достаточно? – задал собеседник вопрос, в грамматическом смысле не вполне грамотный, но где сказано, что черти обязаны в совершенстве владеть русским языком?

– Зараза… – Человек заерошил волосы, начал хмурить брови, барабанить по столу.

И вдруг обругал ни в чем не повинного беса: – Чтоб ты провалился! А ведь верно! Может сделать ручкой. Зачем ему теперь? Ах ты, козел рогатый! Не предусмотрел!

– Ну вот, я же еще и виноват, – донеслось из угла, но человек только отмахнулся. Он лихорадочно соображал.

Дьявол, впрочем, был не из обидчивых.

– Нужен дивертисмент, – прошептал он. – Что-нибудь милое, затейливое, но стопроцентное.

– Ты прав. – Человек улыбнулся, даже рассмеялся (тоже беззвучно).

Сказал в рифму: – Скучать мы не дадим. Мы вот что учудим…

Фандорин задерживается

Кроме Черта с его невежливым собеседником и Эраста Петровича, в эту самую минуту размышлениям на охотничью тематику предавалась еще одна особа.

Саадат сидела, нахохлившись, на мягких кожаных подушках экипажа, и с каждой минутой всё больше злилась. Засада на зверя очень уж затянулась. Не пришлось бы возвращаться с пустыми руками.

Ночь сначала казалась отрадно прохладной. Потом Саадат в своем несерьезном одеянии начала мерзнуть.

Хорошо, у припасливого Зафара под сиденьем оказался плед. В него Саадат сейчас и куталась.

Она была поражена и оскорблена, когда облагодетельствованный Фандорин нежданно-негаданно отказался явиться за благодарностью. Причем изумление было сильнее обиды.

Москвич безусловно не из трусов, это проверено. К женским чарам неравнодушен – когда ужинали, всю с головы до туфель обследовал ненаглым, но вполне недвусмысленным взглядом. С женой он расстался и, судя по собранным сведениям, нисколько по ней не тоскует – совсем наоборот.

В чем же дело?

Зафар пересказал какую-то дребедень про отсутствие взаимного притяжения. Но Саадат Валидбекова хорошо училась в гимназии, а лучше всего успевала по естественным наукам. Небесные тела не притягиваются друг к другу с равной силой. Это Солнце тянет к себе Землю, а Земля – Луну. Всегда кто-то тянет, а кто-то упирается; кто-то охотник, а кто-то дичь.

Западным женщинам нравится быть дичью. Они распускают перья и курлычат, но сами в атаку почти никогда не переходят.