Пропади он пропадом! Хорошо бы, конечно, чтобы он оказал сопротивление и вы его ухлопали… – Жандарм мечтательно вздохнул. – Это было бы очень недурно. Но не беспокойтесь, я ни во что вмешиваться не стану. Заканчивайте скорей и едем в госпиталь. Рука ужасно болит.

На пустой улице было тихо, а вот в ее окрестностях не особенно. Где-то дурные голоса орали нестройную песню. В другом месте бешено вопили и чем-то громыхали – кажется, дрались. Время от времени то там, то сям, слышались и выстрелы.

– Черный Город, райское место, – покачал головой Шубин. – Никогда не бывал здесь ночью.

И надеюсь, больше не придется.

Оставив пленного на попечении гочи, Эраст Петрович бесшумно подкрался к окну.

Через щель между шторками было видно скромно обставленную комнату.

На койке, закинув руки за голову, лежал и курил мужчина. Его лицо тонуло в тени. На тумбочке горела прикрытая тряпкой лампа.

«Ну-ка, что это там, под газетой? Ясно… А в углу что за ящик с открытой крышкой?»

– На тумбочке «наган», это ничего, – шепотом рассказывал Фандорин минуту спустя. – Но у стены ящик с г-гранатами. Это хуже. Твое дело, Гасым, отрезать Дятла от ящика.

Я попробую взять его прямо на кровати, но если не успею, он может выстрелить по гранатам. Очень этого не хотелось бы.

– В гранаты не надо. Я встану, в меня попадет, – пообещал Гасым. – Пуля – это ничего. Гранаты – аман.

Эраст Петрович повернулся к Шубину.

– Вас одного я здесь не оставлю. Вбегаете сразу за нами. И застываете на месте. Если отстанете или попытаетесь скрыться… Гасым!

– Застрелю собака, – коротко молвил гочи.

Шубин вздохнул и ничего не сказал.

– Гасым, на счет три вышибай дверь – и сразу к ящику, – шепнул Фандорин.

 – Учти: Дятел мой.

– Всё самый лучший себе берет, – проворчал гочи. – Ладно, говори «три».

Дверь обрушилась внутрь.

Обогнув Гасыма, Эраст Петрович бросился к кровати.

Шубин, как паинька, вбежал следом и остановился.

Лежащий дернулся, но Фандорин успел смахнуть «наган» вместе с газетой на пол.

Худое лицо, перекошенное от ярости, было совсем рядом. Зубы ощерены, глаза бешеные. Никакого сходства со старой фотографией из досье – разве что волосы того же светло-русого цвета. Да, крепко изменила жизнь бывшего вольнолюбивого студента.

Дятел повел себя нестандартно. Не нагнулся за оружием, не попытался ударить нападающего. Опрокинул тумбочку на Фандорина. Метнулся к стене, по дороге оттолкнув неповоротливого Гасыма, выхватил из ящика гранату и взялся за чеку.

– Гасым! – крикнул Эраст Петрович, поняв, что не успевает.

Сверкнул кинжал – раз и еще раз.

Хриплый вопль. На пол упала кисть одной руки, потом второй. Двумя струями ударила кровь. Граната с невыдернутой чекой покатилась по полу.

Ко всякому привык Фандорин – и то обомлел.