Самое печальное – прибытие Рофа избавило гражданского вампира от долгой, мучительной смерти в одном из центров для допросов Общества, но осознание этого все равно жгло ему задницу, потому что он видел, как закололи охваченного ужасом невинного. Видел, как он упал на холодный, изрытый тротуар, словно пустая коробка для завтрака.

Итак, ублюдку впереди не сносить головы.

Око за око, так сказать.

Достигнув тупика, лессер развернулся и приготовился, упершись ногами в асфальт и подняв нож. Роф не медлил. В середине шага он потянулся к одной из своих метательных звездочек и быстрым движением руки эффектно послал оружие вперед.

Иногда хочется, чтобы противник знал, что его ждет.

Лессер последовал указаниям хореографа: сместив равновесие, он потерял боевую стойку. Сократив расстояние, Роф бросил в него сначала одну, потом вторую звездочку, заставляя лессера пригнуться к земле.

Слепой Король дематериализовался прямо на ублюдка, атакуя и впиваясь клыками в заднюю часть шеи убийцы. Жгучая сладость крови лессера стала вкусом триумфа, и звон победы не заставил себя долго ждать, когда Роф резко вывернул обе руки ублюдка.

Наградой стал хруст кости. Или, в данном случае, даже двух.

Лессер истошно завопил, обе его руки вылетели из суставов, однако, крики длились недолго… Роф зажал ладонью его пасть.

– Это – только разминка, – прошипел Роф, – важно разогреть мышцы перед началом тренировки."

"Король перевернул убийцу и пристально на него посмотрел. Слабые глаза Рофа за очками стали видеть острее, чем обычно, адреналин, курсирующий по шоссе его вен, добавил зрению резкости. Очень кстати. Он должен видеть то, что собирался убить, и точность смертельного удара тут не причем.

Лессер боролся за дыхание, кожа его лица имела неестественный, пластмассовый блеск – как будто кости были оббиты хренью, из которой обычно шьют мешки для зерна – глаза широко распахнуты, а сладкое зловоние словно принадлежало сбитому на дороге животному жаркой ночью.

Роф отстегнул стальную цепь, висевшую петлей на плече его косухи, и вытянул  блестящие звенья из-под руки. Удерживая тушу в правой руке, он намотал цепь на кулак, прямо поверх выступов суставов, добавляя смертельной силы твердым контурам костяшек.

– Скажите «сыр».

Роф ударил лессера в глаз. Один раз. Дважды. Еще три раза. Его кулак работал как таран, и глазница не выдержала, словно была простой раздвижной дверцей. С каждым ударом черная кровь фонтаном брызг вырывалась наружу, попадая на лицо Рофа, куртку и солнцезащитные очки. Он чувствовал каждую каплю даже через кожаную куртку, и хотел большего.

Он был жаден до этого сорта мяса.