Пять минут спустя он согласился увидеться с помощницей Ривенджа, и, хотя не обсуждалось ничего необычного, не нужно быть гением, чтобы понять, почему звонила женщина, и чего она захочет. В конце концов, Роф был не просто королем, он был главой Братства.

Которое думало, что Роф не в себе, раз хочет увидеться с ней, но в том и прелесть правления расой: ты можешь делать все, что душе угодно.

Внизу открылась дверь вестибюля, и эхом раздался голос Фритца, встречавшего двух гостей. Старый дворецкий был не единственным, кто зашел с двумя женщинами: с того момента, как он припарковал Мерседес, его сопровождали Рейдж и Бутч.

Голоса и множество ног поднимались по лестнице.

Джордж напрягся, его бедра приподнялись, дыхание чуть изменилось.

– Все хорошо, дружище, – шепнул ему Роф. – Все в порядке.

Пес тут же расслабился, и Роф посмотрел на животное, хоть и не мог ничего видеть. Что-то в этом безусловном доверии было… очень приятным.

Стук в дверь заставил его повернуться обратно:

– Входите.

Прежде всего, он почувствовал, что от Хекс и Элены веет мрачной решительностью. А затем, что Элена, стоявшая справа, особенно нервничала.

По шелесту одежды он понял, что они ему кланялись, и последовавшая пара «Ваше Высочество» подтвердила его догадку.

– Присаживайтесь, – сказал он. – Остальные, – прочь из комнаты.

Никто из братьев не посмел сказать и слова против, потому что включился режим «протокол»: если рядом посторонние, то они обращались с ним, как с суверенным монархом и королем. А, значит, никакого выкобенивания и неподчинения.

Может, следует почаще принимать посетителей в этом чертовом доме?

– Расскажите, почему вы здесь, – сказал Роф, когда двери закрылись.

При последовавшей паузе он представил, что женщины, возможно, переглядываются друг с другом, чтобы решить, кто начнет.

– Дайте-ка догадаюсь, – отрезал он. – Ривендж жив, и вы хотите вытащить его из крысиной дыры?

***

Когда заговорил Роф, сын Рофа, Элена была не так уж удивлена тому, что король знал цель их прихода. Он сидел по другую сторону изящного, красивого стола и был в точности таким же, каким она его запомнила, когда он чуть не сшиб ее тогда, в клинике: жестоким и умным, лидером в физическом и духовном смысле.

Он – мужчина, который знал, как работает реальный мир.

– Да, мой господин, – сказала она. – Мы хотим именно этого.

Его черные очки повернулись к ней:

– Так ты медсестра из клиники Хэйверса. И, как оказалось, родственница Монтрега.

– Да, это так.

– Не возражаешь, если я спрошу, как ты во все это ввязалась?

– Это личное.

– Ну, да, – кивнул король. – Понял.

– Он совершил хороший поступок по отношению к тебе, – заговорила Хекс, ее голос серьезен и уважителен.