Он полагал, что я лгу, и хотел показать мне это.

– Думаю, мой муж не станет возражать против любой экспертизы, которую вы посчитаете нужной, – сказала Тай. – Мы оба просто хотим понять, что с ним произошло.

– На самом деле, следователь Бушинг, я возражаю, – вежливо, но твердо перебил ее я. – Без ордера никакой одежды. Я много раз читал о том, как полиция раскатала катком невиновных людей, стремившихся сделать то, что нужно.

Пожав своими костлявыми плечами, следователь Бушинг поднялся с кресла.

– Все в порядке, миссис Моран. Ваш муж имеет полное право так поступить. На самом деле у нас уже есть образец ДНК убийцы Бетси Керн. Пытаясь справиться с ней, он ее ударил, оставив у нее на лице свою кровь. Мы установим, кому она принадлежит.

– Он ее ударил? – пробормотала Тай, с опаской взглянув на мою разбитую руку.

Сжав кулак, следователь Бушинг ткнул себя в подбородок.

– Совершенно верно. Прямо в подбородок. Мистер Моран, вы точно не помните, как поранили руку?

Я выдержал его взгляд, не моргнув.

– Я понятия не имею.

Я отправился в душ, чтобы смыть грязь, накопившуюся за несколько дней, однако прикосновение воды к телу причинило мне нестерпимые муки. Вместо чистой, горячей воды из крана я представлял себе речную слизь, облепившую мне кожу маслянистой пленкой. Закрывая глаза, я снова оказывался в непроницаемой темноте, под напором волн мусора, влекомых разбухшим от проливного дождя потоком. Я задерживал дыхание, ныряя в поисках Карли. Где-то там, затерявшийся в реке, звучал ее голос. Я плыл что есть силы, но ее крик только становился все более отдаленным.

«Дилан, вернись! Я здесь!»

Выключив воду, я прислонился к стене ванной. В отчаянии я ударил кулаком по кафельной плитке, и обжигающая боль напомнила мне о том, что рука у меня разбита. Казалось, стекающие струи воды холодными пальцами водили по моей спине.

Выйдя из душа, я вытерся розовым полотенцем. Карли ни за что на свете не допустила бы розовые полотенца. Вернувшись в спальню, я остановился перед раскрытым шкафом, безукоризненный порядок в котором свидетельствовал о маниакальной аккуратности Тай. Глядя на одежду, я вспомнил, что она не моя. Эта одежда принадлежала другому человеку. Очевидно, брюки, галстуки и сорочки мне выбирала Тай. Кое-какие вещи сохранились со времен моей холостяцкой жизни, но остальное, по-видимому, после женитьбы отправилось в благотворительные фонды.

Мне захотелось узнать, как давно мы с Тай женаты. Как я сделал ей предложение? Где? Что привело меня к мысли, что Тай – та самая женщина?

Я решил, что этот Дилан Моран мне бы не понравился. Он казался стерилизованной версией меня, человеком, усвоившим из смерти своих родителей не те уроки. И не то чтобы я гордился своими поступками – пьянством, драками. Но, по крайней мере, я жил.