Где-то у меня над головой она вынырнула в ночной воздух, ощутила лицом дождь, наполняя легкие сладостным кислородом.

Я также устремился вверх. У меня больше не осталось времени.

Я отчаянно оттолкнулся ногой, следуя за Карли, но в тот самый момент, как мои руки вырвались из воды, что-то резким рывком остановило меня и потянуло обратно. Я попытался подняться над поверхностью, освободиться, выплыть, но невозможный груз удерживал мою ногу мертвой хваткой, не выпуская. Я рвался изо всех сил, но ничего не мог поделать.

Ремень безопасности.

Моя щиколотка запуталась в ремне безопасности. Машина, это огромное стальное чудовище, увлекала меня за собой по течению. Я согнулся пополам, стараясь освободиться, но поток развернул меня, и ремень еще раз обвился вокруг лодыжки. Я отчаянно тянул ногу, но буквально слышал, как машина и река хохочут над моими тщетными попытками.

Воздух в моих легких начал просачиваться в воду. Один пузырек за другим вырывались из носа и рта. Черные тучи опустились на мое сознание, сердце как сумасшедшее забилось в рваном ритме. Не в силах больше сдерживаться, моя грудь сдалась. Я резко выдохнул, чувствуя, как последний кислород покидает легкие.

Теперь мне требовалось сделать вдох. Я не мог сдержаться.

Я сделал вдох, сознавая, что никакого воздуха здесь нет. Я открыл рот, и мои губы обозначили последнее беззвучное слово:

Река жадно хлынула мне в легкие.

– Дилан, ты меня слышишь? Ответь мне!

– Дилан, очнись! Я здесь!

Я не понимал, откуда он исходит, но даже в глубинах мрака я представил себе лицо, которому принадлежал этот голос, крохотной точкой света мелькнувшее в конце длинного-предлинного тоннеля. Там меня ждет женщина, если только я смогу до нее добраться. Если только смогу найти выход.

– Дилан, я держу тебя за руку. Ты чувствуешь, что я держу тебя за руку?

Я действительно это почувствовал. Что-то теплое сжало мне пальцы, и это прикосновение оказалось таким знакомым и приятным. Оно вызвало воспоминания, плавающие у меня в сознании подобно сновидениям. Бывали времена, когда я ночью лежал в кровати, и единственным чувством было прикосновение этой руки, державшей мою. До тех пор, пока я держал эту руку, жизнь имела смысл. Держа эту руку, я не был одинок.

– Дилан, открой глаза!

– Дилан, пожалуйста, открой глаза!

– Дилан, очнись! Я здесь!

Мне хотелось сделать то, что говорила эта женщина. Я готов был сделать ради нее всё. Но для того чтобы открыть глаза, мне нужно было вырваться из мрака, а я не знал, как это сделать. Мрак уже долго удерживал меня в своих руках, и было трудно распрощаться с ним и уйти. Было в пустоте какое-то странное уютное утешение.