Помнила ярко, пронзительно, до запахов и звуков, до летящих в солнечном луче пылинок и спящей, свернувшись клубком под стулом в музее, кошки. Даже музыку помнила, которую слушала, собираясь на встречу с Денисом.

Она все подкалывала Кедрова, посмеиваясь над однобокостью приобретаемых им знаний, называя его увлеченность программированием «флюсовой болезнью», и цитировала Козьму Пруткова, которого, в свою очередь, частенько цитировал ей дед: «Всякий специалист подобен флюсу – полнота его односторонняя».

– Ну и что, – не обижался Кедров, – и правильно.

Зачем мне забивать мозги лишней информацией, когда мне до фига сколько надо усвоить и изучить по основной и определяющей теме.

Она смеялась, разъясняя ему:

– Есть вещи, Денис, которые твое программирование описать не способно и не может передать. Например, картины великих мастеров, или музыка великих композиторов, или книги великих писателей.

– Описать программой можно все, – спорил он. – Лет через тридцать компьютеры будут рисовать картины не хуже твоих великих мастеров, и музыку сочинять, и книги.

– Может быть, – стояла на своем Алиса, – но они не смогут запрограммировать настроение, впечатление, ту магию, волшебство, что творят настоящие мастера, гении."

"Они спорили, каждый выдвигая свои аргументы, пока Алиса не развела Дениса на элементарное «слабо» и не затащила в Пушкинский музей в отдел импрессионистов.

– Ну и что, ты хочешь сказать, что они неповторимы? – не сдавался Кедров, следуя за ней из зала в зал. – Да этих твоих импрессионистов проще описать программой, чем того же Репина, у них же каждый мазок как большой пиксель.

Легко!

– Ты не так смотришь! – Алиса оттаскивала его от картины, понижая голос, чтобы не отругала за шум смотрящая за залом старушка, уже поглядывавшая неодобрительно в их сторону. – Их надо смотреть на определенном расстоянии.

И подвела друга к картинам своего любимого Клода Моне, остановила напротив одной из цикла «Кувшинки» и распорядилась:

– А теперь смотри.

– И что в нем особенного? – упорствовал Денис. – Все те же пиксели, только крупными мазками.

Алиса взяла его под локоть и, увлекая за собой, отошла на шаг назад, на одной ей ведомое расстояние, приподнялась на цыпочки, до самого уха не дотянулась, росточка не хватило, но прошептала возле:

– Смотри на картину сначала как бы целиком, не выбирая и не цепляясь взглядом за отдельные детали.

И, наблюдая за выражением его лица, дождавшись, когда оно изменится, расслабится, продолжила наставление:

– А теперь смотри в центр, но не сфокусированным, а словно бы рассеянным взглядом.

И Денис посмотрел. И вдруг увидел.