Неклясов продал дачу... Вроде хорошо продал. Нам по тысяче баксов отстегнул.

— Кто в операции участвовал...

— Слушай, ну, а зачем все-таки вот так круто с мужиком обошлись? Можно было как-то иначе подействовать...

— А уже ничего не помогало... Вовчик в истерику... Да еще этот Веденяпин что-то про яйца сказал... Была какая-то шутка... Ну, Вовчик и взвился... Ах так, говорит... И пошло-поехало.

— Где все это происходило? — спросил Пафнутьев и даже дыхание невольно попридержал — самый главный вопрос свой задал.

Ерхов помолчал, медленно повернул голову к Пафнутьеву, встретился с ним взглядом.

— Ну, вы даете, — проговорил он.

— Видишь ли, — ответил Пафнутьев, — то, о чем мы говорили до сих пор... Крыса в банке, уши на сковородке, яйца в унитазе... Это ведь все было известно из показаний потерпевших... Мы потрепались с тобой о подробностях, а суть известна... А вопрос у меня только один — адрес?

— Но вы знаете, что если скажу, то мне уже не жить?

— Не знаю... Как доктор скажет...

— Мы примем все меры безопасности — в этом могу тебя заверить со всей, как говорится, ответственностью.

— Не надо, — слабо шевельнул рукой Ерхов. — Сами знаете, что все эти меры безопасности не стоят и.

.. Отрезанных ушей они не стоят. Вот эти ваши ребята в коридоре с автоматами...

— Откуда ты о них знаешь?

— Заглядывали... Даже сигареткой угостили. Хорошие ребята, но это... Пустое место... Вовчика они не остановят.

— Неклясова беру на себя, — заверил Пафнутьев.

— Никто его на себя взять не сможет, — вздохнул Ерхов. — Не обижайтесь, но Вовчик... Это даже не человек, как мне кажется, что-то другое... Вот нас расстреляли у Леонарда... Так просто он этого не оставит... Готовьте места в морге... Будут трупы.

..

— Но еще надо найти того, кто стрелял! — воскликнул Пафнутьев.

— Для него не обязательно, что это будет именно тот... Ему важно, чтоб трупы были.

— Хорошо, давай поступим так... Я переселю тебя в закрытую квартиру прокуратуры... О ней знаю только я, Пафнутьев Павел Николаевич...

— Не бывает, чтобы о служебной квартире знал только один человек... Наверняка знают еще несколько...

— Но ведь мои же люди! — вскричал Пафнутьев. — Это не городская больница! Закрытая квартира. Овсов будет тебя навещать, ты под присмотром... И потом, не сегодня все это произойдет, не завтра.

.. Окрепнешь, наберешься сил... Через неделю-вторую и переселим... А? Опять же не один там будешь, под охраной... Ну?

— Думай. И еще послушай... Я не всегда поступаю по закону... И сейчас готов слегка нарушить... Ради тебя. Хочешь — дам тебе паспорт, билет и отвезу на вокзал за минуту до отхода поезда?

— Обманете, — усмехнулся Ерхов.

— Нет, — сказал Пафнутьев. — Не обману.

— Матерью клянитесь! — с неожиданной твердостью потребовал Ерхов.

— Клянусь. — Пафнутьев не отвел глаз в сторону, не моргнул.