— Некуда, — спокойно констатировал Паоло, живо зашвыривая туда же возмущенно взвизгнувшую Кати и доставая меч из ножен. — Мэтр Иган подготовился. Там, где в переулках нет братьев, толпы паломников. Столько народу ты не сожжешь… да ты теперь и не станешь.

Я злобно зарычал. Он был прав. Даже если бы у меня хватило сил, спалить простых людей на глазах у Элле я бы не смог. Вот вроде она мне проповедей о ценности человеческой жизни не читала. Праведности не учила. Даже наоборот. А я все равно уже изменился рядом с ней… судя по тому, что нас сейчас прибьют, — не в лучшую сторону.

А этот недожаренный мэтр, даже имя его не помню, только рожу, паломников впереди себя пустил, скотина. И приготовился вещать из-за их спин. Вон, на телегу взобрался и руку простер в нашу сторону.

— Взламывай быстрее! У тебя что, обе руки левые? Ты же профессиональная расхитительница гробниц! Что тебе какой-то кружевной замочек!

Не понял. Что там за шепот за спиной? Нас сейчас убьют, а моя жена в это время ругается с новой знакомой?

— Сама ты левая… сейчас. Нет, тут как-то хитро… Стоп, шатт! Это муляж! Гроб вообще не открывается, он запаян! Это не по правилам!

— Это наверняка, чтобы он не вылез, если оживет. Ладно… толкай его вниз с телеги. Толкай!

И дружное пыхтение. А счет уже на секунды, орденский иерарх начал свою речь, обращаясь к толпе послушников и паломников. Это просто нам пока слов не слышно, только что-то неразборчивое и патетическое.

— Тогда поднатужься… раз-два… взяли!

Ровно в тот момент, когда мэтр завершил свою речь особенно эффектным завыванием и снова указал в нашу сторону, а вся толпа обернулась и приготовилась атаковать, две чокнутые девки таки спихнули хрустальный гроб с телеги. Он грохнулся на булыжники площади и… эффектно разлетелся осколками.

— А-а-а-а! — простонала толпа.

— Святотатцы покусились на тело праведника и подняли его умертвием! — взвыл жук в рясе, тот самый, который натравливал на нас толпу паломников и рыцарей ордена. — Сжечь их! Сжечь их всех! И оскверненное тело тоже! Тогда душа брата Филиппа воссияет в небесах!

— Да прекрати ты башкой трясти, чучело бесклювое, приходи в себя быстрее! — Я вывернулась из рук ощупывавшего меня на предмет поломок мужа и пнула под копчик сидящего в осколках гроба «святого». — Или тебя сейчас затопчут за компанию с нами! Быстро соображай, как доказать, что ты не умертвие!

— Посмотрел бы я на тебя после размораживания из векового льда, деточка! — простонал Филипп, едва приходя в себя. Он отчетливо поскрипывал даже тогда, когда просто пытался крутить головой.

— Был мороженый, станешь жареный, если не поторопишься, — безжалостно напомнил Инсолье, разминая пальцы. — Без боя, конечно, не сдадимся, но их слишком много.

— Жареный? О, хм, ну, наверное, попробовать можно.