Я уж молчу про пятисотметровую изумрудную дорожку, полную чистой силой, защищающей не только идущих по ней, но и весь город!

— Впервые мы принесли в ваш мир что-то хорошее, — вдруг произнёс Нарн. — Впервые ничего не забрали. Впервые оставили частичку своей души — вас.

— Ну почему же не забрали? Фурию забрали, демонессу забрали, — перечислил Эйнар. — Если про фурию всё ясно, то с лже-Зоей вопрос остаётся открытым.

— Она ребёнком попала в эпицентр магической бури и оказалась в океане. Её спасли чёрные ведьмы с островов, где девочка и выросла. Зоя помнила, откуда родом, помнила, как зовут родителей, поэтому нам не составило труда найти её мир и вернуть её в семью.

— Вы её спасли? Но ведь она…

— Она единственная наследница царского рода. Разумеется, оказавшись в чужом мире, без помощи и поддержки, будучи совсем ребёнком, она не могла завоевать этот мир. Но смогла вернуть себе хотя бы часть величия, променяв свою верность, свою силу на титул. Она работала на Изольду вынужденно и ненавидела её так же, как и вы. Заложница обстоятельств, при этом ни разу не нарушившая законы своего мира. Мы посчитали неразумным наказывать её.

— Я… я даже рада, — решила спустя какое-то время. — Мы не были лучшими подругами, я изначально ей не доверяла, но всё же что-то в Зое притягивало. Верю, что она не так плоха.

— Ты сама доброта, Серена, — с улыбкой произнёс Нарн, и Эйнар вновь притянул меня к себе. — Драконы — такая забавная раса. Хотел бы тебя утешить, внук, но не стану. Страдай. В теории, лет через триста, могу забрать твою зазнобу в свой дворец, восстановить, омолодить и соблазнить.

И таким довольным тоном он это произнёс, что я едва удержалась от пощёчины, оскорбившись не за себя, а за мужа. Вот зачем он так его изводит? Знает же об особенностях ревнивых ящеров.

— Дедушка, — чеканя каждый слог, выплюнул Эйнар.

На лице его без слов читалось множество неприличных выражений, однако ни одно из них не было произнесено вслух.

— Ты молод и горяч, Эйнар. Научись всецело доверять своей леди — она этого достойна и никогда тебя не предаст.

Нарн мягко улыбнулся и вышел, оставив нас наедине. Меня тут же обняли, прижали к себе, вдохнули аромат кожи, поцеловали в шею.

— Умом понимаю, что он шутит и развлекается за мой счёт, и верю тебе — больше, чем кому-либо на этом свете. Но его слова… бесят. Меня никто никогда так не подначивал. А ты… я ради тебя убью. Порву. Загрызу. Уничтожу. Только за одну твою слезинку сотру в порошок. Я клянусь! Клянусь тебе, Серена, ты всегда будешь моим сердцем. Я никогда тебя не обману, не предам. Но и не отдам тоже!

— Жадина-говядина, — прошептала, поцеловав его в щёку.

— Твоя. Но не только твоя.

— Моя, — протянул Эйнар требовательно. — Моя и только моя. Ни с кем тебя делить не хочу.