— Всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо, — шептала как молитву, не сомневаясь — они справятся. Обязательно справятся.

Народ Арратора воспрянул, в голосах звучала уже не тревога. Азарт! Тут и там раздавались ликующие крики. Народ активно поддерживал, подсказывал и советовал.

— Откуси ей голову! — рекомендовал один.

— Не кусай! Отравишься! — предостерегал второй.

— Все бабы ядовитые, а эта — особенно!

Ведьмочка не выдержала и расхохоталась, затем прочистила горло, мелодично произнесла: «Врать нехорошо. За это лишишься мужской силы на год. Или до тех пор, пока искренне не раскаешься».

Завязался спор, горожане пререкались с ведьмой, но угрожать боялись, больше старались надавить на совесть, уговорить отменить проклятие. Та же ехидничала и нарочно выводила их из себя, стойко придерживаясь правил Ведьмовского Кодекса. Содержания его никто посторонний не знал, но уверена, в нём есть пункт о видимости отсутствия совести. На деле все ведьмочки — чудо чудное, добрые, хорошие девочки, а на словах — ведьмы во плоти в самом худшем смысле этой фразы.

Жизнь продолжалась, а бой, напротив, подходил к концу.

Архи забрали поверженную, безжалостно изломленную, плюющуюся словами как ядом фурию и ушли телепортом, пообещав вернуться позднее и навести порядок в океане. Аярдар ди Ваур отдал мне управление защитным куполом, и я с огромным удовольствием впитала всю оставшуюся в нём энергию, восстановив резерв и приступив к полноценному лечению самой себя.

Дракон наворачивал круги над площадью, не находя места для приземления, но из виду меня не выпускал, а я во все глаза смотрела на него. Изящного, сильного, красивого, бесконечно любимого, хоть и жутковатого в звериной ипостаси.

Терпением — кто бы сомневался! — драконы не отличаются. Серебряно–чёрный грозный дракон пошёл на снижение, заложил крутой вираж, предупреждающе зарычав. Окружающие понятливо бросились врассыпную, только ко мне подскочила дюжина мужчин и окружила разномастными щитами.

— Чтобы не украл! — пояснил мне один из мужчин в военной форме.

— Это свои, — ответила с улыбкой. В боку ещё немного кололо, но сознание уже не теряла, перед глазами не плыло. Села ровнее, чтобы получше рассмотреть зверя. Ведьмочка тут же подставила спину для удобства пострадавшей. — Ривард–младший. Только инициировался, пока не может обратиться в человека.

— Значит, агрессивный, — проявил знание драконьей психологии вояка.

— Да уж спустил–то пар в воздухе, от фурии чуть было не остались рожки да ножки, архи еле отобрали, — подхихикивая, не согласилась ведьмочка.

Мужчины посмотрели недоверчиво, но щиты убрали и отступили, когда огромный ящер медленно направился прямиком ко мне.