Секунда, другая, третья… За эти несчастные два десятка секунд, что я преодолевал расстояние до деревни, перед глазами пролетела вся жизнь, вернее, та её часть, в которой присутствовала Элиза. Её искренняя улыбка, яркие глаза цвета тёплого тропического океана, заразительный смех, постоянные синяки и ссадины на руках из-за пренебрежительного к себе отношения, икота, когда она сильно мёрзнет… То, как мы вместе после гонок смотрели с моего планшета кино, и как она сетовала, что на М-14 нет хорошей инфосети. То, как забавно торчат её тонкие ножки и ручки, когда она вечером надевает на себя толстовку поверх платья. Как здорово от неё пахнет. Как мило она смущается и краснеет, думая, что я этого не замечаю. Как смотрит на меня. Как мне нестерпимо хочется её прижать к груди и поцеловать, когда она грустит, как хочется её порадовать…

Я опустил флаер практически на крыльцо, ткнул кнопку максимальной фильтрации воздуха в гермошлеме и ринулся со всех ног в хлипкий сарай.

Я выкрикнул дорогое имя и закашлялся. Лёгкие свело спазмом. Мерзкий горячий дым, как и запах жжёного масла, просачивался внутрь дешёвого гермошлема, а гоночный костюм не справлялся с отведением тепла, хотя я выставил кулеры на максимум.

За два прыжка я преодолел крошечное пространство пенала и убедился, что хозяйки нет.

— Лиз?! — уже ни на что не надеясь, я взлетел по настенным перекладинам на спальную полку.

И здесь её тоже не было. Паника подступила к самому горлу.

Хотелось рвать на себе волосы. Выть от бессилия. Резко затошнило, мир перед глазами закружился. Оставаться в сарае было бы полнейшим безумием — даже при моей экипировке чувствовалось, что воздух слишком горячий и в нём слишком мало кислорода. Поток лавы медленно, но верно выжигал всё на своём пути и неотвратимо подбирался к деревне. Подчиняясь инстинкту самосохранения, я сел обратно в кар и поднял его в воздух над густой завесой дыма.

Я бросил взгляд на коммуникатор и с ненавистью подумал, что надо было заставить Лиз принять подарок. Милый браслет подходил к цвету её волос, но полумиттарка категорически отказалась его брать. У неё нет своего коммуникатора, но Элиза не считала эту вещь необходимостью, мотивируя тем, что ей некому звонить на М-14, а связь с Эльтоном ей не по карману. Именно в этот момент дисплей браслета загорелся сигналом вызова.

Я активировал вызов мгновенно. Почему-то подумалось, что Лиз могла в толпе найти кого-то, кто разрешил бы ей воспользоваться собственным средством связи. О том, что она не знала моего идентификационного кода, я сообразил лишь тогда, когда над приборной панелью соткалась голограмма Уи-лын-крыза. Мерзкий октопотроид скалился, видимо, считая, что улыбка с треугольными зубами делает его красивее.