И эта терция изменила всё. Вселенная сжалась. Большой Взрыв поглотил все спутавшиеся рассуждения, гипотезы и эмоции и родил единственную ослепляюще яркую, как сверхновая, мысль: как бы Алесса ни заявляла, что я ей противен, её непреодолимо тянет ко мне. И если бы она подсознательно не хотела меня, то не появилась бы здесь среди ночи.

Это внезапное и чёткое осознание снесло все внутренние клапаны и предохранители. Вместо продолжения ссоры я наклонился ещё и ниже и на грани слышимости прошептал:

— Ты помнишь, что обещала мне желание, дорогая?

Не то чтобы я хотел тратить желание таким образом… но сейчас Алесса нужна была мне как воздух.

Она резко осеклась. Весь запал красотки пропал, а на дне глаз отразилось странное чувство. Неужели испуг? Глупая, она думает, я обижу?

— Эрик, мне кажется, я пришла некстати, — пробормотала она, отступая. — Ты пьян.

Она говорила «нет», но её тело буквально кричало «да». Зрачки расширились, дыхание участилось, она сама не заметила, как облизала пересохшие губы.

— Я не пьян, это всего лишь шэйтарри… А ты сама пообещала мне желание. Тебя за язык никто не тянул.

Я сократил расстояние между нами.

— Если… ты… выиграешь дело и оправдаешь господина Росси… — она пробормотала, запинаясь, и ещё немного попятилась.

— Но я же тебе даже не нравлюсь!

Алесса сделала последний шаг назад, а я синхронно с ней — вперёд. Теперь она упиралась лопатками в панорамное окно из многослойного стеклопакета, а я практически распластал её, отрезая пути к побегу. Где-то там, за её спиной, сияли огни ночного Иона — от ярких сапфирово-синих до бледно-аметистовых. Тонкий ягодный аромат будоражил кровь. Огромные фиалковые глаза с нежно-бирюзовой каёмкой смотрели так выразительно, что я забыл обо всём на свете. Алесса думала, что признание в «Крылатке» было частью игры, в которой я пытался вывести её на злость. Как же она заблуждалась! Да меня переклинило на ней с первой нашей встречи… Плевать…

— Плевать, — пробормотал я своим мыслям и наконец-то сделал то, что хотел сделать ещё на суде: вытянул заколку из густых пурпурно-малиновых волос и жадно вдохнул запах желанной женщины. Это даже лучше, чем аромат шэйтарри на нёбе.

Пьянящая ежевика заполнила лёгкие на всю глубину. Если можно опьянеть с одного вдоха — то я опьянел. Иначе я никак не могу назвать то дикое желание, которое мгновенно разлилось по артериям и венам и тугой ноющей болью отозвалось в паху. Да уж, длительное воздержание точно негативно сказывается на выдержке… Как же я её хочу… ещё с первой нашей встречи, когда она во сне засунула кисточку туда, куда хорошие девочки даже не смотрят.

От приятных воспоминаний отвлекло резкое движение рук Алессы. Затуманенным взглядом я заметил, как побелевшими пальцами она судорожно расстёгивает жакет.