– Из прокуратуры не звонили? Никто не приходил? – вдруг спросил меня Рон, шагая рядом с очень задумчивым видом. – Когда ты собираешься домой, в Союз?

– Когда? – задумался я. (И правда – когда?) – Не знаю, Рон. Честно скажу: не знаю! Во-первых, прокуратура пока что не шевелится, расследует. Во-вторых… хватит и во-первых. Виза-то у меня на несколько лет, так что я ведь могу и здесь пожить? Так ведь?

– Так, – кивнул Рон, – тебя никто не гонит. Только хочу предупредить – квартира оплачена издательством до конца месяца. Я тебе уже говорил, Страус – прижимистый человек, каждый доллар считает. Я, конечно, с ним поговорю, но… имей в виду то, что я тебе сказал. И вот еще что… с тобой тут кое-кто хочет встретиться, поговорить. Ты не будешь против?

Ага. Долго же ты телился! Я ждал этого уже на второй день моего нахождения в Америке. Что-то ты долго, братец, раскачивался. Или не ты раскачивался? Впрочем, какая мне разница?

– А где со мной хотят встретиться?

– В ресторане отеля «Ритц-Карлтон». Заодно и пообедаешь, как ты говорил? На ха-ла-ву!

– Халява, – усмехнулся я. – То есть бесплатно, за чужой счет. Ну почему бы не поесть за чужой счет? Поехали.

Отдельный кабинет, в кабинете – двое. И эти двое так похожи на моих посетителей из советского посольства, что просто смех разбирает. Нет, не лицом похожи и даже не фигурой, хотя второй мой собеседник очень был похож на телохранителей, которых мне навязывал Симонов. Похожи они были чем-то неуловимым, тем, что трудно определить словами, но чувствуется подсознанием. От этих двоих пахло спецслужбами так, как если бы у всяких там ЦРУ или АНБ со всякими фэбээрами был свой, особый запах – ну как у дохлятины, к примеру. Или как у общественного нужника на захолустной бензоколонке.

Мне предложили сесть в кресло – обычное кожаное кресло, но я заметил, что оно чуть ниже, чем стулья моих собеседников. Фактически они нависали надо мной, глядя на меня сверху вниз строгими, пронизывающими до печенок взглядами. И это мне очень не понравилось. Как не понравилось и то, как они предложили мне сесть – ни «здрасте», ни «привет, как дела?» – просто жестом, как дрессированной собачке. Потому я помедлил, прежде чем усесться – эдакий маленький бунт, демарш против самодовольных придурков, считающих себя выше других не за счет своего ума и достигнутых результатов, а просто потому, что они занимают некоторую должность. И считают, что могут вершить судьбы людей, а соответственно являются людьми высшего сорта.

Возможно, что я и ошибаюсь – первый взгляд, первое впечатление может быть и неверным, но вообще-то это срабатывает практически всегда. По крайней мере у меня. Ну есть у меня чутье на всяких придурков! Жизнь заставила научиться отделять зерна от плевел.