Но не переусердствуй!

– Будет сделано, босс! – серьезно кивнул Пабло, и в глазах его вспыхнул костер смеха. Щас он ему отвесит пендаля! А я вот тоже могу говорить витиевато! Писатель я или где?!

Возмущенный крик раздался уже секунд через пять – похоже, что Пабло решил не дожидаться пересечения границы, а начал отвешивать пендали заранее, еще на лестнице. Но скорее всего придурок сам его спровоцировал – так-то Пабло всегда истово-точно исполняет мои приказания. Значит, поделом дураку досталось.

– Вот теперь можно и поговорить, – усмехнулся я. – Он что у вас, что-то вроде политрука? Что за дурак?

– Новичок, – поморщился Федотов. – Прислали на нашу голову сынка…

Он осекся и вскинул взгляд на меня – неужели лишнего сболтнул? Задумался на пару секунд и продолжил:

– Михаил Семенович… вам будут созданы все условия для вашей плодотворной деятельности. Вы получите все блага, которые может предоставить гражданину наше государство. Вы будете награждены высшими наградами страны!

– Но я должен вернуться. Верно, угадал? – усмехнулся я.

– Верно. И срочно вернуться! Как можно срочнее! Вы же понимаете, мы не можем вами рисковать! Тем более что вы начали делать такие… опасные заявления. Например, о будущем Америки и Европы. Где гарантия, что американские спецслужбы вами не заинтересуются? Где гарантия, что они не устроят провокацию и не попробуют вас завербовать? Арестуют ваши счета, пригрозят, что заберут ваши деньги, и потребуют, чтобы вы работали на них. А мы этого допустить не можем. Вы меня хорошо понимаете?

Все я понимаю, господин-товарищ «Федотов». Грохнете вы меня, если что. Только вот добраться до меня трудно. И сейчас вы снова будете меня манить пряником и пугать всяческими карами. А я… я буду вертеться, как уж, убеждая в невозможности отъезда и в том, что не представляю никакой угрозы для своей страны. Не хочу терять возможность приезда на родину. И черт подери – что там делает Шелепин?! Почему ничего не происходит?! А может, их заговор уже раскрыли?! И уже намазали им лоб зеленкой? Ну, чтобы продезинфицировать перед расстрелом, заразу не занести. Шутка такая, расстрельная.

Ах, как хреново брести в темноте!

Если Шелепина взяли, то мне тем более нельзя появляться в Союзе, я ведь в письме прямо требовал от Шелепина, чтобы он убрал Брежнева – и лучше физически. Чтобы навсегда. И они выдавят из Шелепина эту информацию. Фактически акт терроризма с моей стороны, подстрекательство к убийству, и это тяжкое преступление. А значит – дорога на родину мне будет закрыта.

– Передайте Брежневу, – начал я и увидел, как вытянулись лица собеседников. – Что я не собираюсь вредить своей стране! И сделаю все, чтобы прославить ее за границей, в США, в Европе. Но я не могу сейчас уехать.