Да по большому счету зачем мне это нужно? С какой стати я должен заботиться о судьбе нью-йоркских полицейских? Глупо, точно…

Уже когда я сидел в тени на скамейке возле навеса, дожидаясь, когда телевизионщики переместят свою древнюю, как мумия фараона, камеру, ко мне подсел тот самый инструктор, который выражал сомнение в моих словах. Я не напрягся, нет, но внутри тихонько заныло – вот сейчас снова примется разглагольствовать на тему того, что мои сентенции суть глупость несусветная, и чтобы я, русская свинья, не лез не в свое дело. Испортит мне настроение, вылив на голову ушат помоев.

А оно мне надо?

Но я остался сидеть, не сделав и попытки убраться куда подальше. Еще не хватало бегать от разных там хейтеров! Перебьется, черт подери.

– Джон. Джон Маккормик! – Мужик протянул мне руку для пожатия, и я пожал.

Мы посидели минуту молча. Я не собирался облегчать задачу своему собеседнику. Хочет что-то сказать – пусть говорит, но только я ему не катализатор процесса.

– Ты прав. Ты во всем прав! И учим мы не так, как нужно, и револьверы давно надо убрать. Но эту ржавую машину не столкнуть. Им плевать на нас, на простых копов! И я не знаю, что делать.

– Писать рапорты. Пробивать. Объединить копов и писать вместе с ними. Привлечь газеты, радио. Телевидение уже есть – так что начало положено. Главное – идти к цели и не останавливаться! И только так.

– Спасибо, Майкл! Ты хороший парень. Нам сказали, что мы увидим какого-то дикого русского зверя, который руками рвет противника. И что мы должны показать, что наши люди гораздо более умелые, чем какой-то русский! Идиоты. Им бы поучиться у тебя! Кстати, а нет желания провести несколько уроков стрельбы? Мы были бы очень благодарны за твои уроки!

Я помолчал, поднял взгляд на парня… хорошего парня.

Дельного парня. Ну вот что ему сказать? Что не собираюсь обучать потенциального противника? Что мое умение, мои знания – это выжимка из кровавого опыта нескольких войн, вспыхнувших за пятьдесят будущих лет? Что я не должен передавать эти знания кому-то еще, потому что это будет на самом деле почти что предательством по отношению к своей родине?

Нет, не скажу я ему такого. Но и учить не буду. Прости, парень.

– Джон… – начал я осторожно, подбирая слова, которые должен ему сказать.

И тут меня прервали:

– Вот он где! Майкл, пока телевизионщики занимаются перестановкой аппаратуры, пойдем, поговорим. Пару слов. Я так и не успел с тобой поговорить, а стоило!

Я подумал пару секунд и нехотя поднялся со скамейки. Повернулся к Джон Маккормику, протянул руку:

– Держись, Джон! Все у вас получится… если захотите. Мне было приятно с тобой пообщаться!

Ответа слушать не стал, повернулся и пошел следом за седым, заместителем шефа департамента Нью-Йорка, или кем он там у них числится.