А сейчас соберись и ступай за мной, - ну вот, снова вернулась застегнутая на все пуговицы, уверенная в себе женщина. Только я теперь видела, что это ширма, за которой скрывалась ранимая, не лишенная сострадания душа. Дышать сразу стало легче.

Мы спустились по лестнице в холл. Пустой, если не считать сидевшего на стуле отца, что ждал, когда можно будет провести меня к алтарю и передать в руки будущему мужу.

Удивительно, почему я раньше не замечала, как эти двое подходят друг другу. Минимум эмоций, - кроме той страсти, что происходила, когда они запирались в спальне, -максимум строгости и невозмутимости. Все разговоры по делу, а все решения направлены на то, чтобы упростить и улучшить жизнь.

У обоих за плечами не простые отношения. У нее с мужем-изменщиком, у него с женой-наркоманкой. Поэтому, наверное, для отца и Ангелины - это и были идеальные отношения.

Только мне они не подходят. Не того я ищу в отце своего ребенка. Мне нужны тепло и любовь, и я очень хотела надеяться, что Дэш разделяет мое мнение.

Перед глазами, так не кстати, появился снимок из вчерашней газеты, где мой будущий муж стоит рядом со своей бывшей.

Я обязательно выясню правду. Надо только остаться с ним наедине.

Выписка из дневника Ариэль В.

Тысяча и один способ признаться мужчине, что ты беременна:

2. Написать сообщение;

3. Дождаться, когда он уснет...

Моя свадьба походила на похоронную церемонию.

Оркестр играл что-то до ужаса заунывное, навевающее послеобеденный сон. Возрастная категория присутствующих гостей, - за исключением Поли и сидящего неподалеку от нее Елагина, - была пятьдесят плюс. А вместо священника, что должен был нас поженить, под дугообразной цветочной аркой стоял седой старец в длинном белом балахоне, что носят пациенты психбольниц.

Вот только мне не было до этого никакого дела. Я шла между рядами, держа за руку отца, и не могла перестать пялиться на своего без пяти минут мужа.

Прошло две недели с нашей последней встречи, и до этого момента я понятия не имела, как сильно скучала. Напряжение, что сковывало меня все это время, сошло на нет. Словно за окном была ночь, а с его появлением выглянуло солнце.

Высокий, широкоплечий мужчина, одетый в черный смокинг. Можно было лишь догадываться, какой бурный темперамент скрывался за его внешним спокойствием.

Сдержанный, но было в нем что-то... грубое. Дикое. Властное. Будто внешне человек, а внутри зверь сидит опасный.

Только глаз эта грубость не касалась. Черные, как обсидиан, они контрастировали с такими же темными, отросшими за две недели волосами, и проступившей после недавнего бритья щетиной. В их глубине плясали искры пламени, а пристальный, голодный взгляд был направлен в мою сторону.

Стоило нам поравняться с ним, как Дэш буквально вырвал из руки отца мою ладонь и встал рядом.