Все исполню!

Макар повозился рукой в подкладке свернутой им рясы. Вынул добротно зашитый Осипом Непеей пакет с поддельными картами и лоциями.

– Вот, – сказал и протянул пакет капитану Ричардсону. – У меня в родне был северный мореход, он оставил мне в наследство некие карты да лоции северных морей.

Лицо капитана поплыло. Он то хмурился, то улыбался.

– Мне они ни к чему, – продолжал Макар, – а тебе, капитан, может и сгодятся. Помянешь тогда… чаркой водки меня… грешного.

Капитан принял пакет и тотчас, не разглядывая, сунул его в камзол.

У ворот застучали в калитку.

Затоптались, сбавляя бег, крупные русские кони. От села Талдома донесся толстый звук колокола, собиравший христианские души к заутренней молитве.

С улицы заорали, чтобы посол и потюремщик выходили.

Капитан Ричардсон первый заторопился к двери.

«Не обнялись, не перекрестились, – ухмыльнулся про себя Макар Старинов, – так пошли, будто в огород, репу сажать».

Тут он с крыльца увидел на улице красноносое лицо доверенного послуха дядьки Осипа Непеи. Тот взмахнул рукой и смешался с толпой.

«Ан, нет, – возрадовался Макар, – еще и в дом вернемся, и обнимемся, и перекрестимся!»

Возле дома майора Ганса Штебина остановились два крытых кожей возка.

Каждый возок «гусем» тянула четверка лошадей. Стрелецкий конвой, с утра не похмеленный, уставший от ночного загула в загульном селе, начал покрикивать, чтобы вышедшие из дома садились в возки.

Тут послышалась ядреная барабанная дробь. Немецкая рейтарская рота с ружьями наперевес, с примкнутыми багинетами, встала между возками и московскими стрельцами.

– Куда прешь, бодлива яблоница? – заорал матерно стрелецкий десятник.

 – Не видишь, англицкого посла сопровождаем?

– Пока он не есть посол, а числится капитаном английским, – трезво возразил майор Ганс Штебин. – Это раз. И вот вам – два. Этот человек, капитан Ричардсон, перед своим отъездом, по русскому закону, должен дать материальное либо какое другое удовлетворение десяти здешним девицам, коих он пользовал в ночное или иное время.

– Дурь какая-то, – просипел капитан Ричардсон.

Между рейтарами и крытыми возками быстрой стайкой просочились десять голоногих девиц.

Все они в этакий февральский мороз ничего на себе, кроме нижних рубах, не имели. Нет имели, поправил себя Макар Старинов, силой заталкивая капитана обратно в дом. Они имели натуральные округлости на месте животов, каковые появляются у женщин по второму или третьему месяцу беременности.

В окно Макар увидел, что московские стрельцы, перекинувшись между собой согласными словами, отъехали к шинку Гохера.

В дверь забарабанили:

– Господин посол! Сэр! – кричал майор Ганс Штебин.