Огневик. Остальные гвардейцы остались снаружи.

— Рассказывайте, — тихо сказал я. Разумеется, то, что случилось, мне было известно. Черномор подготовил для меня весь доклад, пока я только выбирался с новых земель. Достаточно было зайти в зону действия Конструкта, как все загадки о случившемся перестали таковыми быть. Однако участников заслушать необходимо.

Все посмотрели на Волгина, и тот с выдержкой и совершенно спокойно начал:

— В процессе патрулирования деревни Орхово нашей тройкой были услышаны крики. Выполняя свои прямые обязанности, мы выдвинулись на шум. На улице Солнечная происходил бытовой конфликт местного жителя и его гостей. Ситуация развивалась стремительно и во избежание нарушения закона было принято решение вмешаться.

— Они не гости, — прошепелявил из угла прячущийся там человек. Кто-то из сталкеров Глебова, но имени его я не помнил. — Докопались до…

— Потом, хорошо? — остановил я его речь одним взглядом. — Продолжай, Волгин.

— Мы и вмешались, что вызвало неодобрительную и непозволительную реакцию со стороны нарушителей спокойствия, — ровным тоном продолжал тот. — В ходе словесной перепалки одним из гостей было предпринято неправомерное действие в адрес Анны Мышкиной. Вербального характера. Вследствие чего конфликт перешёл в рукоприкладство.

— Правильно перешёл, потому что охренели собаки залётные, — вставил Макар. — За такие оскорбления отвечать надо.

— Мышкиной? — не сразу понял я, а потом посмотрел на Нюру. Вот оно как… Мышкина, значит.

— После недолгого физического контакта один из нарушителей достал огнестрельное оружие. В соответствии с инструкцией мной были приняты меры, — Волгин смотрел совершенно спокойно и прямо. Речь он подготовил гладкую, явно не один раз проговаривал про себя, пока ждали меня. Ну и не рвал. Я лично видел в записи от Черномора, что огневик схватился за оружие сразу после появления пистолета — в несколько секунд прикончил троих. Он бы и последнего завалил, если бы не Нюра. Девушка успела приложить нынешнего пленника по лицу, выведя того из боя. Волгин сработал на рефлексах, отточенными движениями. Интересный тип, без маниакальности, но и без излишних терзаний. А вот с Макаром надо будет поговорить. То, как он грубо общался с приезжими, ныне покойными, никуда не годится.

— Я больше никогда не появлюсь здесь, клянусь, — всхлипнул горе-преступник. — Ничего никому не скажу! Умоляю! Заберите машину! А ещё у меня есть деньги!

— Машина не твоя. И нет у тебя денег, — сказал я, запросив справку у Черномора. Всех четверых искусственный интеллект определил моментально.

— Я найду! Я знаю людей! — не сдавался пленник.

— Утихни. Теперь ты, — повернулся к пострадавшему. — Причина конфликта?

— Я с Малориты ехал, ваше благородие. По новой дороге.