— Поглядывайте за ними. Запретить им зарабатывать я не могу, но лишние трупы никому не нужны.

— Сделаем, ваше благородие! Не переживайте. Мы сигналок накидали, если что — все услышат! — бодро продолжил Меченый. — Первыми сбегут, уверяю вас, господин Зодчий.

Я не скрыл скепсиса.

— Вепрь с группой трёхрангового завалил к югу, на границе, — вмешался второй вольный, имени которого я не знал. — Солдаты кого-то накрыли, как я слышал. Но тоже остатки, ваше благородие. Ушла Изнанка, ушла и Скверна. Напугали мы её! Вернутся, конечно, вернутся. А пока тишина… Победа, ваше благородие!

Я хмыкнул, тронул поводья и уже через несколько минут был на месте боя, где погиб многорукий.

— Сейчас я буду творить, Юра, — повернулся я к Капелюшу. — Ничего не бойся. И, ради бога, не отвлекай.

Водник нахмурился, жалобно поинтересовался:

— Может, не надо, а? Ведь ночь на дворе, ваше благородие. Вам бы отдохнуть. Столько сегодня сделали.

— Искусство требует жертв, — назидательно сказал я, спешился и подошёл к трупу. Воняло тут, конечно, знатно. Изнутри накатила волна. Перед взором всё поплыло. Однако я удержался в сознании, медленно сел на землю, прикрыл глаза и отпустил на волю своего тёмного попутчика.

— Так-то про красоту говорят, — буркнул себе под нос Капелюш, за миг до того, как я растворился в надвигающемся тепле. Михаил Баженов рвался на свободу, подгоняемый вдохновением.

Ну, пусть порезвится. А я, как раз, чуть передохну. День на самом деле выдался непростым.

Когда я очнулся, то надо мной склонилась рыжеволосая девушка. Взгляд красавицы был встревожен. Неожиданная встреча.

— Госпожа Панова? — сказал я, чувствуя, что кусок отколотого асфальта упирается мне в лопатку. Пошевелился, приподнялся на локтях. — Пробуждение моё невероятно приятно, но слишком неожиданно. Юра?

— Я пытался ей сказать, ваше благородие, — раздался голос Капелюша. Мой телохранитель расположился неподалёку, прислонившись к кладбищенской ограде. Рядом с ним дремал, закрывшись шляпой, Дигриаз. И этот здесь! Так, а какой у нас результат работы?

Я задрал голову, изучая скульптуру многорукого чудища. Да, постарался Миша, постарался. Так, уже светло, но солнце только встаёт. Видимо, я порядочно времени был занят.

Живот возмущённо забурчал, напоминая о необходимости питаться. Я легко поднялся, отряхнулся, не сводя взгляда с Александры.

— Чем обязан, сударыня?

— Оно стало сильнее гудеть, господин Зодчий, — тихо произнесла оперуполномоченная. — Я почти не сплю три ночи, но сегодня гул совершенно невыносимый. Я ночевала в трактире.

Видя моё непонимание, девушка уточнила:

— Под домом. Помните, я просила вас посмотреть.

— Я тут ничего почти не трогала, — словно извиняясь, сказала Александра, когда я пересёк порог её жилища.