– Думаю, подсознательно я понимала, что ее уже нет в живых, но продолжала цепляться за любую выдумку, которая позволяла мне притворяться, будто дело обстоит иначе, – сказала Джульетта.

– Что еще ты помнишь?

– Помню, что Урсула тоже куда-то исчезла и ее долго не было. Я так радовалась – ты ведь знаешь, как я ее ненавидела, – но потом она вернулась, и они с отцом поженились. В детстве она представлялась мне кем-то вроде злой ведьмы, которая избавилась от моей мамы, чтобы заполучить ее мужа.

– На самом деле во всем виноват отец. Он убил мать.

Джульетта боком присела на край кровати.

– Откуда ты знаешь? Тебе ведь и четырех лет не было, когда это случилось.

– Можешь не доверять моей памяти, если не хочешь, – сказал я. – Урсула давно уже роняла разные намеки, давала понять, что не может жить в мире с собой. Думаю, ей известно все, что тогда случилось, – ну или почти все. Вопрос в том, сможем ли мы убедить ее признаться.

И я начал рассказывать.

Выйдя из больницы ровно через неделю после своего поступления туда, я вернулся в тот проклятый дом, который отец купил для нашего обреченного брака. Но я уже вел приготовления, тайно. Нельзя было обнаруживать себя, пока все не будет готово.

Урсулу еще раньше перевели из клиники для душевнобольных, где ее держали, чтобы она не попыталась снова покончить с собой, в клинику для лечения от алкоголизма где-то в штате. Она заплакала, когда я приехал туда навестить ее.

– Мне так жаль, я думала, что помогаю Тедди, – всхлипывала она. – Ни о чем другом я и не думала.

– Знаю, – ответил я ей. – Но теперь ты можешь помочь по-настоящему. Ты говорила, что Кэролайн просила тебя открыть правду. Сделай это, мне очень нужно.

– Я не знаю, смогу ли я, Тео. Я делала такие ужасные вещи…

– Я верю в тебя, – подбодрил ее я. – И Кэролайн тоже верила.

Когда недельная программа по детоксикации организма была завершена, Урсула приехала к нам с Тедди и осталась у нас, а отцу сказала, что пока не готова к разговору, и попросила его прийти чуть позже, в четверг.

Отец пришел, когда ему было назначено, и, войдя, первым делом так дружески хлопнул меня по плечу, словно и не обманывал меня всю мою жизнь.

– Хорошо выглядишь, сынок, – ухмыльнулся он мне, а я попытался улыбнуться в ответ.

– Пойдем в гостиную, отец, посидим, поговорим. Ты так давно не был у меня… даже не помню, когда мы с тобой в последний раз так сидели. Что тебе предложить выпить?

– Чего-нибудь праздничного. Сансерре… или даже шампанского, – ответил он.

– Урсула только что закончила лечение, – напомнил я. – Думаешь, ей не повредит?

– Давай будем реалистами, – ответил отец. – Она никогда уже не сможет бросить пить по-настоящему.