Мгновение, другое — и усталость и немочь отступили, сметенные волной живительной энергии, исторгаемой прижавшимися к моим щекам прохладными ладошками магесс.

— Ну как ты? — обеспокоенно поинтересовался Серый.

— Жив еще, — выдавил я из себя кривую усмешку и предпринял еще одну попытку встать на ноги. Тоже неудачную, впрочем.

— Лежи-лежи! — удержал меня на месте командир и обратился к остальным: — Хватит на сегодня. Возвращаемся. — Он несколько раздраженно посмотрел на сестер: — А вы понесете Кэрридана на руках, так как идти самостоятельно после ваших экспериментов он не в силах.

Считайте это тренировкой по доставке раненого сотоварища с поля боя.

— Да-да, конечно! — поспешно согласились девушки с вмененной им повинностью.

Мне и до этого вставать не хотелось, а уж после слов командира я и вовсе думать об этом забыл. Лежал себе спокойно и не рыпался, дожидаясь обещанной доставки до таверны на руках.

Недолго, впрочем, ждать пришлось. Герой быстро исполнил поручение командира и притащил старый дорожный плащ, на который меня и уложили.

— Учтите, если опустите Кэрридана на землю или уроните ненароком, придется заново проделать весь путь, — предупредил сестер Моран, едва они оторвали меня от земли.

— Не уроним, — заверили его самонадеянные девчонки, верно решившие, что легко справятся с этим заданием. Тут ведь до таверны рукой подать.

Они только забыли, что весит их ноша добрых сто восемьдесят фунтов. Это без доспеха, который я, разумеется, и не подумал снимать. Ну и магессам командир тоже разоблачаться не велел. Враги ведь кругом. Вдруг решат по пути напасть?

Вот и вышло, что очень скоро близняшки осознали, во что они вляпались.

До таверны еще шагать и шагать, а тонкие девичьи ручки уже начали уставать… Да еще и я, чуть оклемавшись, не желаю тихо-смирно лежать и их задачу по переноске моей тушки совсем не облегчаю. Оттого каждый последующий шаг дается все тяжелей и тяжелей…

— Да лежи ты уже спокойно! — не выдержав в конце концов, раздраженно потребовали от меня явно не на шутку подуставшие девушки.

— Ох не могу улечься нормально, я уж и так и эдак, а спину все ломит и ломит! — состроив страдальческую гримасу, пожаловался я, делая при этом попытку перевернуться на бок, отчего несущих меня близняшек резко повело влево.

А затем вправо, из-за того, что, не удовольствовавшись достигнутым, я вновь изменил положение тела.

— Ну, Кэр! Ну прекрати! — совсем отчаявшись, взмолились девушки, которых из-за моих трепыханий мотало из стороны в сторону. Они были вынуждены замедлять шаг, а то и останавливаться, шествуя по улице странными зигзагами.

— А что я? — изобразил я недоумение и, шмыгнув носом, жалостливо завел: — Бессердечные вы!..