Склад он нашел сразу, но березы с простреленными стволами как сквозь землю провалились. Он обходил одно дерево за другим, но следов от пуль нигде не находил. Ранки могли затянуться смолой, но все равно что-нибудь на них осталось бы. Но нет, нигде ни одной отметины, ни единого следа из иллюзорного прошлого.

Зато он нашел Катю. Вернее, она сама подошла к нему. Женщина была в темно-синем халате, который сидел на ее крупном, но вовсе не жирном теле на манер платья «сафари»: сверху расстегнуты две пуговицы, снизу – одна. Кожа гладкая, загорелая. На лицо она, может, и не красавица, но все-таки есть в ней что-то такое, отчего могут завибрировать струны в мужской душе.

Крепкая бабенка, и взгляд у нее по-деревенски смешливый, в руке семечки, на губах шелуха.

– Здравия желаю, товарищ майор! – с ехидной насмешкой поприветствовала его женщина. – Ну как, нашли убивца?

– Может, и нашел, – с досадой глянул на нее Павел. – А может, и нет.

Очень неприятно было осознавать, что его держат за идиота.

– Ты одна здесь? – спросил он, кивком показав на склад.

– Да. Цирк уехал вместе с клоунами.

– С какими клоунами?

– А которых ты ищешь.

– Я одного клоуна ищу.

– Я в курсе. Клоун, шары… Достал ты уже здесь всех.

– Когда ж, Катя, я успел тебя достать?

– Во-первых, не Катя, а Таня. А во-вторых, в печенках ты у меня уже сидишь.

– Разве мы с тобой уже общались?

Насколько Торопов помнил, он ни разу не общался с ней. Да и видел ее только через окно.

– Вот достал. Нет здесь никакого Вити. И с Косынцевым я амуры не крутила.

Женщина фыркнула и повернулась к нему спиной. Она отправилась на склад, а Павел нашел в себе решимость последовать за ней.

Катя-Таня оставила дверь открытой, и он беспрепятственно зашел в сумрачное, пропахшее крысами и клопами помещение.

Знакомые стеллажи с хранимыми здесь вещами, но в пространстве между ними не было дивана и электрической плиты. Посреди комнаты стоял облезлый канцелярский стол, заваленный учетными книгами, два старых стула – вот и вся обстановка. И газового баллона здесь не было. О костюме клоуна и говорить не приходилось.

– А я тебя к себе звала? – грубо спросила кладовщица.

– Мне просто интересно знать, что я здесь делал, – стараясь казаться спокойным, сказал Павел.

– Клоуна ты искал.

Слушай, а ты как будто в чувство пришел, – всматриваясь в Торопова, заметила она. – То как из-за угла пришибленный ходил, а сейчас вроде бы ничего. И глаза не пустые. Так ты что, не помнишь, что здесь делал? Так я тебе скажу. Ходил здесь, выспрашивал, вынюхивал. Клоуна искал. А сейчас ты кого ищешь? Вижу, что не клоуна. Может, ты меня разыскиваешь? – женщина кокетливо улыбнулась и неторопливо расстегнула еще одну пуговицу сверху.

– Да нет, я просто, – инстинктивно попятился Павел.

– Просто у кастрата в штанах.