Эльвира подошла к окну, обеспокоенно глянула вниз и, торопливо приблизившись к Павлу, вырвала из его рук одежду.

– Потом оденешься, пошли!

Он сунул ноги в тапочки, вслед за ней вышел из палаты. Нога уже не болела, и Торопов мог выдерживать быстрый темп, который задала врач.

Они прошли в дальний конец коридора, по лестнице спустились к запасному выходу из больницы. Павел знал это место, но железная дверь здесь всегда была закрыта. Сейчас же он спит, и все препятствия перед ним волшебным образом должны исчезать. Дверь и впрямь открыта, и они с Эльвирой выходят в темную ночь. Небо звездное, под ногами сухо, но воздух прохладный. И ветер просунул студеную руку под майку.

Пытаясь согреться, Павел обнял себя руками, но темп не сбавил и не отстал от спешащей Эльвиры. А она подвела его к своему внедорожнику, распахнула правую заднюю дверь, нервно зашвырнула на сиденье костюм на вешалке и обувь в пакете.

Пока Торопов одевался, путаясь в рукавах, Эльвира проехала через ворота контрольно-пропускного пункта и, резко набрав скорость, помчалась прочь от больницы.

Одевался Павел долго и нудно. Не к чему спешить, все равно ведь он скоро проснется и окажется в своей палате. Санитар Сергеев подаст ему завтрак. Скорее бы, а то что-то есть охота.

– У тебя пожевать ничего нет? – квело спросил он, без всякого интереса глянув на дорогу перед капотом автомобиля.

Свет фар выхватил белый знак с красной окаемкой. Ограничение скорости до семидесяти километров в час. Похоже, машина шла по загородному шоссе, но Павел подумал об этом отстраненно, вскользь. Мысль о еде волновала его куда больше.

Не оборачиваясь, Эльвира через плечо подала ему пачку с жевательными пластинами. Это было не совсем то, чего хотел Павел.

– Что-то не так? – глянув на пассажира в зеркало заднего вида, спросила женщина.

– Да нет, все так, – кисло отозвался Торопов.

– Ты же просил пожевать.

– Не в буквальном смысле. «Ножку Буша» бы сейчас съесть, – мечтательно протянул он.

– Как только увижу магазин, сразу остановлюсь. Куплю тебе что-нибудь поесть, – пообещала Архипова.

Павел откинул голову назад, закрыл глаза. Машину плавно и несильно качало из стороны в сторону, мягкие подвески с рассеянным, едва уловимым стуком сглаживали неровности дороги. Торопова убаюкивало, клонило в сон, а он и не сопротивлялся.

– Тебе не интересно, куда мы едем? – спросила Эльвира.

Ее голос выманил Торопова из дремы, но глаз он не открыл.

– Куда? – равнодушно спросил Павел.

– Я не против, – блаженно улыбнулся он.

– А я против. Я не хочу никуда ехать. А приходится!

Ее резкий голос резанул слух.

– Что-то случилось? – догадался Торопов.

– Да. Меня хотят убить!

– А разве он существует?

– Если бы просто существовал, – саркастически усмехнулась женщина.