А значит, показавшиеся из-за снежной пелены люди могут быть как своими, так и врагами… Но если это свои, окоченевшие от холода, преследуемые турками и грезящие спасением на наших позициях, то открывать огонь просто преступно! Даже если…

Мои размышления прервал раздавшийся впереди винтовочный выстрел – и первая пуля пробороздила снег метровой толщины бруствера, подняв в воздух фонтанчик снежной взвеси. По мне стреляли – сам себя криком и обозначил в качестве цели…

– Ах вы ж твари! Расчет – к бою!!!

Я приник к прицельной планке «максима», быстро ослабив хомут горизонтальной наводки и сдвинув целик с мушкой так, чтобы поймать центр корпуса ближнего к нам турка…

А одновременно с тем на позиции сводного батальона раздался громкий, басовитый крик Букретова:

– За Веру, Царя и Отечество – огонь!!!

Короткая очередь моего «максима» прозвучала одновременно с винтовочным залпом; парой секунд спустя к общей стрельбе присоединились еще несколько станкачей.

Фигура турецкого солдата, выбранного мной в качестве цели, упала на снег после второй короткой – и тогда я повел ровную пулеметную «стежку» влево, словно по линейке прочертив длинную очередь на уровне живота наступающих османов!

Пару раз в глаза отчетливо бросились красные пятна, появляющиеся за мгновение до того, как очередной турок безвольным кулем валился в снег…

Недостатки «максима» при подъеме в одночасье обернулись его преимуществом: большой вес сделал пулемет устойчивым при стрельбе, позволяя держать хорошую прицельную дальность – и сейчас строчки длинных очередей ложатся ровно, кучно… А водяное охлаждение позволяет вести огонь как раз длинными очередями, не требуя замены ствола! Правда, про косоприцельный огонь я совершенно забыл – враг подобрался слишком близко, и ответная стрельба также достигает цели: за то время, что я потратил до полного расстрела ленты, турецкие пули дважды успели ударить в щиток пулемета.

Попробуй я сейчас развернуть его в сторону – и открыл бы и себя, и второго номера…

Помощник наводчика справился на отлично, быстро подав новую ленту и сноровисто вставив ее в приемник.

– Молодец! Прохор, набивай расстрелянную!

– Пока не надо! За одну ленту я четыре литра не выпарю даже наполовину!

Привычно дослав первый патрон и дважды передернув рукоятку на коробе «максима», я вновь надавил на гашетку, начав расстреливать вторую ленту по врагу.

А в голову при этом невольно полезли мысли о скором расходе боеприпасов: в каждом из трех цилиндров-укупорок, что мы тащили на себе в гору, вмещается по три патронные коробки, а в коробках покоится по одной ленте… А значит, с этой лентой осталось еще восемь.