Но только я освободил шомпол и выбил им из каморы барабана первую чуть вздутую гильзу, как шаги атакующих по земле немцев и мадьяр раздаются уже над самой головой… Несколько выстрелов стучат в упор с обеих сторон, и мое отделение сокращается сразу на трех нерасторопных бойцов, в горячке боя не успевших перезарядить трехлинейки… Ближний ко мне солдат, Прохор Семенов, умело всадил штык в живот замершего над ходом сообщения врага, ударив снизу-вверх, но еще два австрийца успели спрыгнуть в окоп, отделив меня от Семенова.

Понимая, что времени не осталось, я пружинисто вскочил на ноги и с шагом вперед обрушил рукоять нагана на голову развернутого боком ко мне врага.

Мне повезло – противник (как и большинство австро-венгерских солдат) оказался без шлема, и удар в висок отправил его в тяжелый нокаут (если я и вовсе не убил его)… Второй австрияк в упор выстрелил в дернувшегося в сторону Семенова, после чего попытался добить его штыком. Но раненный в бок Прохор, крепкий, жилистый мужик с горящей в глазах ненавистью к пытающемуся убить его врагу, умело парировал выпад противника ударом по стволу винтовки, после чего коротко, практически без замаха вогнал граненый штык в живот врага:

Ударившая в спину пуля добила моего бойца, оборвав конец его крика.

В свою очередь я схватил «манлихер» оглушенного мной австрияка, отчаянно надеясь, что его винтовка заряжена, и прямо с колена выстрелил в убийцу Прохора, уже передернувшего затвор винтовки и ловящего меня на прицел… Мне повезло – патрон был в стволе; а вот моему противнику не хватило опыта и стрелковой подготовки.

Но, несмотря на мой краткий успех, отчаянная, скоротечная окопная схватка кончилась не в нашу пользу.

Бойцов отделения, не дрогнувших и не побежавших, перебили в считаные мгновения выстрелами в упор, задавив славян числом в окопах – и я уже ничем не смог помешать врагу… Собственно, я даже не успел передернуть рукоять затвора трофейного винтаря, как над головой послышался шум приближающихся шагов и тут же в окоп позади меня кто-то спрыгнул. Я попытался было встать и развернуться навстречу, но успел обернуться лишь вполоборота и увидеть смазанное движение стремительно приближающегося к голове приклада.

После чего свет в моих глазах померк…

Пришел в себя я от шума прибоя и довольно-таки резкого, бодрящего запаха йода и соли.

А, открыв глаза и увидев перед собой безоблачное, голубое небо, я также ощутил, что мне прям зябковато от сырости и морской свежести…

Я подскочил на месте – точнее на прибрежных камнях, крупной отшлифованной накатывающими волнами гальке. Одной секунды мне хватило, чтобы понять, что нахожусь я на берегу шхеры – небольшого каменистого островка с парой-тройкой сосен и густым кустарником, расположенного недалеко от берега.