Но вновь неудача! Все встречные весенние бои шли южнее, в Карпатах, также русские войска добивали гарнизон превращенного в первоклассную крепость Перемышля… А здесь, под Горлице – здесь второстепенное направление, кое-как вырытые окопы, закисающие без настоящего дела солдаты и офицеры, тоскливо ожидающие нового наступления… И даже здесь Сергей получил назначение не в действующую роту, где молодой офицер мог наконец-то отличиться – нет же! Поручик Тельных, если можно так выразиться, все-таки попал на «цук» – только официальный, став адъютантом при полковом командире.

Погрязший в собственных мечтах о доблести и славных подвигах, Сергей Тельных так и не понял, что тоска офицеров связана, прежде всего, с большими потерями и тяжестью боев, чье окончание многим виделось еще в прошлом году. Что успевшие хлебнуть фронтового лиха солдаты, в большинстве своем даже не понимающие, что они действительно защищают Родину – да только не на своей земле, на вражьей! – своим сермяжным крестьянским умом все же осознают то, что не смогли осознать в высоких штабах генералы: враг копит силы на их участке.

Враг собирается ударить – и ударить всерьез…

Ни о чем этом поручик Тельных не задумывался и теперь, когда целеустремленно бежал, окрыленный, на разбитые австрийской артиллерией позиции пулеметчиков. Он уже видел в своих грезах, как сам встает к единственному уцелевшему пулемету «максим», как единственный выживший раненый подносчик подает ленту – и как огонь всего одного станкача останавливает австрийскую атаку, прижимая цепи врага к земле… Он уже видел, как сам командующий фронтом награждает его «Георгием» 4-й степени – хотя нет, лучше пусть это будет золотое Георгиевское оружие с надписью: «За храбрость»!

Сергей так спешил, стараясь не смотреть по сторонам, стараясь не видеть искореженные, изувеченные тела солдат, чья смерть оказалась столь безобразной и беспощадной, что не сразу обратил внимание на резкий единичный свист.

И только когда где-то в отдалении негромко бахнуло, а свист над головой стал сплошным, поручик осознал, что, приблизившись к позициям полка, австрийцы открыли минометный обстрел. Оружие, изобретенное русским капитаном Гобято (впрочем, изначальная идея принадлежала мичману Власьеву) и испытанное им еще в ходе героической обороны Порт-Артура, ударило по русским же в доработанной немцами версии 91,5-миллиметрового траншейного миномета Lanz и австрийского 90-миллиметрового миномета М.14…

Не успевший вовремя упасть на землю – да, собственно, он и не собирался залегать! – поручик Тельных так и не понял, что уже не бежит, а распластался на дне полузаваленной траншеи.