Он своих племянников перед смертью наследниками признал. Конунгом самый старший стал, Харальд Серая Шкура. Конунг из него так себе, не зря Хакон своего братца Эрика со всей семьей в Англию тогда спровадил, — рассмеялся Бендт.

Я вопросительно на него посмотрел, и Бендт пояснил:

— Так Хакон Добрый и Эрик Кровавая Секира родными братьями были, тот его и сместил и даже позволил в Англию убежать.

— Понятно, — только и смог протянуть я.

— Так Харальд сейчас правит, ну как он, скорее его мамаша, та еще ведьма, многие ярлы его власть не признают, там что-то на пиру очередном произошло, и погиб хладирский ярл Сигурд Хаконссон. Его же сын Хакон Могучий, заручившийся поддержкой, поднял восстание, и там сейчас идет война, вот такие дела.

Я лишь кивал и подливал Бендту пива.

Он горько вздохнул и продолжил:

— Да и из родного края не самые лучшие вести доходят. Эрик Сеггерсель[3] после смерти отца правил со своим братом Олафом Бьернссоном. Брата своего он отравил и сейчас правит единолично. А сын Олафа, Стирбьерн Сильный, прибился к Йомсвикингам и добился там уважения, а теперь водит походы, разоряя родные берега.

Бендт готов был рассказать еще и о датских делах, но мне и этих рассказов хватило, голова шла кругом. Ну на хрен эти норманнские междусобойчики.

В долгу перед Бендтом я не остался и рассказал о ромейских делах и о том, что происходит в славянских землях. Просидели мы с ним до самой темноты и расстались если не друзьями, то добрыми знакомыми.

Утром я выкупил себе двоих англичан, на которых до этого положил глаз, и мы отправились из Хедебю.

Как только мы вышли в море, нас сразу встретили два драккара, пытаясь взять в клещи.

На одном из них я рассмотрел знакомое лицо Магнуса и его родичей.

— Вот сука неугомонная-то, — пробормотал я со злостью. Ничего, сейчас угомоним, раз и навсегда. Видимо, решил, а зачем драться из-за одного раба, когда можно взять приз получше.

— Могута, ты силой ветра сможешь ударить по тому кораблю? — указал я на вражеское судно.

— Смогу, но у меня слабо получается, хоть Венетий и научил, — признался брат.

— Ничего страшного, — подбодрил я брата.

Драккары приближались, десять метров, семь, пять, и дожидавшись расстояния для точного поражения. Я призвал силу ветра и запустил сначала воздушную косу по экипажу, а после и тараном ударил в борт. Одного тарана было маловато, так что пришлось добавить, и корабль, на котором был Магнус, пошел ко дну.

Расправившись с ним, я обернулся, другой же драккар удирал от нас, увидев быструю расправу над своими союзниками.

На его бортах были видны сколы и пробоины, да, действительно, не смог Могута.