Он внимательно всмотрелся в наш товар, а после перевел взгляд на напрягшегося Говшу, который мгновенно побледнел.

Старик что-то спросил, а Говша немного дрожащим голосом ответил и указал на меня. Все было как всегда, я уже за это время выучил пару слов. Да здесь и без перевода было понятно, что старик интересуется, чей товар.

Мужик не удостоил меня и взглядом, а после ткнул в Говшу пальцем и проговорил:

— Jeg genkendte dig, du er min slave, og du undslap.

Говша ничего не ответил, лишь крепко сжал губы.

— Что он сказал? — спросил я у стоящего Хрерика, который переводил хмурый взгляд с Говши на старика.

— Что он узнал его и он его сбежавший раб, — ответил Хрерик.

— А что делают со сбежавшими рабами? — решил уточнить я.

— Их убивают, — просто ответил Хрерик.

— Тогда переведи этому старику, что Говша — мой родич, и он не может быть его сбежавшим рабом, так как он никогда не был рабом, и он, наверно, ошибся и перепутал, — медленно проговорил я.

Хрерик перевел мои слова, и старик впился в меня взглядом, а после, скривившись, ответил.

— Он говорит, что ты его обманываешь, и он еще не выжил из ума и узнал своего раба.

— Это мой родич, и, называя его рабом, он оскорбляет меня, да еще и обманщиком называет, он хочет оскорбить меня? — со скрытой злостью проговорил я. И вышел вперед, задвинув Говшу к себе за спину.

А вокруг нас начал скапливаться народ, да и окружающие торговцы внимательно прислушивались к нашему разговору.

Мы начали со стариком мериться взглядами, старик усмехнулся в бороду и проговорил:

— Я не хочу тебя оскорбить, но это мой раб, — перевел мне слова старика Хрерик.

— Продолжая его так называть, ты оскорбляешь меня. Если ты продолжишь говорить такое, я вызову тебя на Хольмганг.

Не успел Хрерик перевести мои слова, как из-за спины старика вышел молодой и что-то проревел, положив руку на висящий на поясе топор. Единственное, что я смог разобрать в его словах, — это Хольмганг. Но тут вмешался старик, положив ему руку на плечо и указав на лежащий на земле янтарь.

— Он сказал, если будет Хольмганг, то он готов выйти на него вместо своего дяди, — перевел Харальд, а после добавил: — Такое допускается, выйти вместо кого-то на Хольмганг.

Старик усмехнулся и на корявом нашем языке ответил с паскудной улыбкой:

— Видимо, я и в самом деле ошибся, зачем спешить и проливать кровь, у тебя хороший товар, вот и торгуй, — а после, развернувшись, захватил своих родичей, отправился прочь от нас.

Народ, собравшийся вокруг, разочарованно заворчал, еще бы, они уже на зрелище надеялись.

— Благодарю, — тихонько шепнул мне Говша.

— А как же иначе, — я ободряюще ему подмигнул.