Вы там чего расселись, нашли время играть, — наконец заметил он притихших Тишку да Торяшку. — Целыми днями сидят, играют, будто и не пропадала наша Вилька. Будто у меня одного о ней сердце болит. А им всем хоть бы что. Говорил я, — он отпил кваса, смачивая пересохшее горло. — Не доведут эти её женихи до добра. Сразу его гнать надо было взашей. Уволок нашу Вилечку не пойми куда, так и сгинет она там, — запричитал он.

— Да что ты её уже на краду-то споклал, — не выдержала кикимора. — Вернётся она, куда денется. Она ж ведьма сильная. Ну чего ты, — она поклала сухонькую ручку на голову всхлипывающего домового.

— Я ей с пелёнок пестовал, как я без неё теперь-то?!

— Ты ж её сам сожрать велел, — наконец подал голос Тишка.

— Нашёл что вспомнить, а как шаркушнки резал, а как жаб ловил, то не помните, да? — Проша снова взьярился на домочадцев. — Один я о ней радею, а вы… — он махнул лапкой и выскочил из избы, хлопнув дверью.

— И чего он? — упырь почесал лысую голову. — Я ж правду сказал.

— Волнуется он, давно уже Вилы не видать, вот и бесится, — пояснила кикимора. — Ниче, счас побегает да успокоится.

Она всё же откусила от пирога и, поморщившись, сунула его обратно под рушник. «Ну какую ж они гадость жрут, надо и правда приготовить им что ли чего», — подумалось ей.

Поднялась, нашла передник и принялась месить тесто. Вскоре по избе вкусно запахло щами да пирогами. На запах и домовой вернулся.

— Чего это ты удумала-то? — спросил он.

— Потравитесь ежели, то кто ж Вильку спасать станет, вот решила, пока ей нет, буду я у вас за хозяйку, — решила не разжигать новую ссору кикимора.

— И то дело, мужикам-то, сама понимаешь, несподручно это. Оно всё ж больше ваше, бабское.

Хотела Гранька съязвить, что, дескать, домовому положено хозяйство вести, но не стала — чего зря ругаться-то им.

Накормив всех ужином, хотела было уйти, но Прошка ей постелил на лавке.

— Чего бегать-то станешь, живи тут, чай, место есть, — похлопал он по набитому травой мешку, что приготовил для кикиморы.

Та зарделась, и в мыслях у нее промелькнуло: «А может, чего и сложится, прикормлю я своего домового…» Но решила события не торопить. «Нраву крутого её соколик, что не по-евоному сделай, сразу в крик пустится», — подумала о том да и легла спать.

Прошка же никак не мог уснуть, всё думал о том, как ему свою ведьму из беды выручать, а что она в беду попала, в этом он даже не сомневался. Послушал, как возятся, укладываясь, домочадцы: Тишка всё что-то шептал коловерше, небось опять сказку, он ему часто их баять стал, а как Светозар пропал, Торя совсем загрустил, и упырь его всячески развлекал. Посмотрел в оконце и лишь под утро забылся тяжким сном.