– И вы решили устроить её против моей воли, – понимающе киваю. Хмыкаю язвительно, чтобы спрятать горечь. Только, видимо, не очень получается. 

– Талли, прекрати это! – Синн резко подступает ближе, не обращая внимания на недовольство тасгара. Нависает надо мной, давя своей аурой и буравя пылающим взором. – Ты очень демонстративно показала мне свою позицию…

– Видимо недостаточно, – перебиваю его резко, непроизвольно морщась от подступающей головной боли.

Устала я страшно. Хочется уже просто лечь и не шевелиться. Уснуть, наконец. А он… вот зачем он пришёл? Зачем снова заставляет… чувствовать?

– Магистр Синн, я прошу вас немедленно удалиться из моих покоев! Я не хочу сейчас с вами разговаривать! Мой рабочий день уже закончился, – чеканю твёрдо, надеясь, что всё-таки избавлюсь от него.

Пару секунд мы меряемся злыми взглядами, и мне уже начинает казаться, что не отступит сейчас, но Синн умудряется удивить, когда его выражение смягчается, становясь сочувственным. Мягким. Мне даже сожаление в его глазах чудится. 

– Хорошо, Талли, – кивает он. – Я сейчас уйду. Но только после того, как кое-что сделаю.

И не успеваю я даже глазом моргнуть, как внезапно оказываюсь прижата к его телу, а уже в следующий миг Синн рычит Шаю, вскинувшемуся отвоёвывать похищенную из-под его защиты хозяйку:

– Сидеть, щенок! Моя! – и столько силы вкладывает в свой голос, что бедняжка тасгарёныш, припадает к земле, жалобно скуля.

Именно это и приводит меня в чувство. Да что он себе позволяет?! Да как он смеет?!!

– Отпустите немедленно!!! – рявкаю, пытаясь вырваться. Но он вмиг пресекает все мои трепыхания, скручивая, как младенца беспомощного, стальным захватом своих рук, притягивая ещё ближе.  

– Отпущу. Обязательно, – обещает хрипло, прежде чем прижаться губами к моему рту. Жадно, сладко, голодно. Вышибая почву из-под ног, ошеломляя забытым ощущением своей власти надо мной. Творя безумие с моим уставшим сознанием. Ненавижу его! Ненавижу! И так безумно хочу!

Я ведь запретила себе его! Запретила вспоминать его поцелуи и прикосновения столь желанных рук. Запретила! И ничего с тех пор не изменилось. И не изменится! Но всё это теряет значение, растворяется в мареве проснувшейся страсти, в наслаждении от нашей близости. Я потом оттолкну. Потом… буду ругать себя последними словами. А сейчас… Он снова застал меня врасплох.

– Упрямая, сладкая моя девочка, – бормочет гад бессовестный, осыпая моё лицо быстрыми поцелуями. Больше не держит мои руки, и я хватаюсь за широкие плечи. Чтобы оттолкнуть, да-да. Но пальцы почему-то лишь сминают чёрную ткань кителя.

– Не ваша! – выдыхаю упрямо.

– Колючка! – он обхватывает моё лицо ладонями. – Посмотри, до чего себя довела! На ногах еле стоишь.