Он всегда выходит в ней покурить, иногда забывает снять… На днях поехал в этой куртке на строительный рынок, кончился лак по дереву. Артем задержался тогда, сказал, что приятеля встретил, заболтался с ним.

Муж разговаривает у крыльца, уже немного замерз, втягивает шею в плечи, но не спешит вернуться в дом. Его жесты такие знакомые, уютные, во мне просыпается горячая нежность, забота. Желание накрыть его плечи курткой волнует кровь. Он явно опять о работе заболтался, не умеет говорить обязательствам слово «нет».

Я автоматически подтягиваю куртку вверх на плечи и сую в карманы пальцы. Рука в левом кармане натыкается на шуршащий пакетик. Наверное, муж опять мелочевку нагреб в карманы и забыл выбросить.

Вытащив руку на свет, я в некотором удивлении смотрю на предмет, оказавшийся у меня в руке.

Это же…

Откуда?

И, главное, зачем?

Мы так давно с Артемом не предохраняемся, что я глупо смотрю на пакетик с презервативом у меня на ладони и тупо не понимаю.

На губах появляется растерянная и глупая улыбка, но потом она оседает горечью пепла на губах.

Мы не предохраняемся.

Вообще…

Значит, этот презерватив не для меня предназначался… А для кого же? Куртку только муж надевает и я — иногда, чтобы вот так выскочить, встретить курьера с посылкой или распахнуть перед гостями двери…

Дыши-дыши.

Ноги слабеют, становятся ватными.

Я распахиваю дверь, вернее, немного приоткрываю, до меня доносится голос мужа, слова слепленные в комки. Не разбираю ничего, а потом его смех…

Приятный, легкий.

Такой… сытый.

Давно не слышала от него подобного смеха, возможно, раньше, когда он покровительственно мне что-то объяснял, с позиции старшего, а я внимала ему, внимала каждому слову.

Через несколько секунд после искристого смеха мужа слышатся его слова, не менее теплые, искренние.

— Спасибо, Ксения. Польщен. Я тоже безумно рад, что ты у нас решила остаться. Надеюсь, и дальше не подкачаешь.

Откатываюсь с носка на пятку и прикрываю дверь, бреду обратно. Презерватив опускаю на то место, где он был.

Вешаю куртку.

Коридор, кухня…

Посудомойка не подключена, загружаю раковину грязной посудой и включаю воду, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты в порядке? Что, Теме моя идея не зашла? — оживает Денис.

— Не знаю, не спрашивала.

— А почему расстроенная такая?

— Есть причины.

Не буду же я посвящать брата мужа в наши проблемы?!

— Слушай…

Денис опирается задом о столешницу, качнувшись вправо, легонько толкает меня в плечо.

— Уверен, Тема тебя любит. Да, он трудоголик. Но после того, как отец запил, не просыхая, а мама болела, он был вынужден взять все на себя и содержать семью. Батя давно завязал, но привычка быть в тонусе и все контролировать, выкладываться по полной при брате осталось. Трудяга.

— О да, я слышала, как он выкладывается по полной.