Что ж, этого следовало ожидать. Даже в той ситуации, в которой они оказались, отцы были не рады его видеть. Особенно Зинэйл. Тирсвад никогда не мог понять, за что Зинэйл его так ненавидит. Отец никогда не скрывал своей неприязни и сейчас даже не посмотрел на него, общаясь исключительно с Даймом.

Тирсвад поравнялся со своим Вожаком и, словно невзначай, коснулся его своим боком. Как всегда, рядом с Даймом он почувствовал, что способен справится с любыми трудностями.

Вход в пещеру Белого Вожака ничем не отличался от остальных пещер. Побывав в черном и сером племени, Тирсвад был удивлен, что Вожаки живут в каких-то особенно роскошных условиях, в сравнении с обычными варрэнами.

В белом племени Вожак не пользовался никакими привилегиями, кроме права руководить армией и решать споры. И это было скорее грузом, нежели преимуществом. В белом племени и приоритета перед другими мужчинами в выборе Варрэн-Лин Вожак не имел. Даже наоборот. Поэтому Вожаками чаще становились те, кого уже выбрали. Иначе можно было остаться одиноким на все время правления, а то и на всю жизнь.

Первым в пещеру вошел отец.

Тирсвад вместе с Даймом остановились снаружи, чтобы Зинэйл успел доложить Вожаку обстановку и сообщить об их приходе. Но через несколько мгновений из пещеры раздался призывный рык Зинэйла.

Пещера Вожака была небольшой, но просторной и светлой. Свет проникал через широкий проход и через щели в потолке. Самого Вожака Тирсвад разглядел не сразу, а когда, наконец, увидел, то едва не открыл рот от удивления.

В дальнем углу пещеры на лежанке, свернувшись пушистым клубком, лежал Вожак в обнимку с Варрэн-Лин. И это был не тот грозный самец, который когда-то велел сбросить Тирсвада в Ущелье.

В углу лежал младший товарищ Тирсвада по имени Литал, который был последним из сыновей прежнего Вожака.

— Вожак, вот те варрэны, о которых я говорил, — почтительно обратился к Литалу Зинэйл, и Тирсваду это показалось изощренным фарсом. Зинэйл сильно сдал за прошедший шегард, пока Тирсвада не было дома. Но он все еще не был стариком. Он был мужчиной в самом расцвете сил, крупным самцом, опытным воином. И он склонял голову перед мальчишкой, который едва вошел в возраст зрелости?

— Убирайтесь! — рявкнул Литал, дрожа всем телом и сверкая рубиновыми глазами из-под белоснежной челки.

— Я никого не звал! И видеть никого не хочу!

Тирсвад и Дайм удивленно переглянулись.

— Вожак, — произнес Зинэйл мягче, и в мысленном голосе его прорезались отеческие нотки. Тирсвад ревниво отметил, что к нему отец никогда не обращался так заботливо. Сколько он себя помнил, их общение сводилось к коротким приказам и оплеухам.

— Серые заполонили нашу долину и взяли в плен двух наших Варрэн-Лин.