Какие бы ни были на это причины, только за само желание мужчине стоило бы дать медаль.

Но какого черта он меня использовал практически вслепую, поставив перед фактом?!

– Почему ты стала такая грустная, Даша? – Детская рука притронулась к моему локтю, очень осторожно и аккуратно.

Обалдеть. Этот маленький человечек решил меня поддержать, а не требовать к себе внимания.

Проморгалась, чтобы прогнать с ресниц непрошеную влагу, шмыгнула носом, протерла лицо руками, и смогла улыбнуться. Уже совершенно искренне.

– Я расстроилась, Вов. Такому классному парню, как ты, обязательно нужны родители.

И это неправильно, что у тебя их нет.

– Как это – нет? Ты не будешь мамой? Не хочешь, да? – Теперь у пацана стремительно краснели и увлажнялись глаза.

– Очень хочу, Вов. Но боюсь обещать. Вдруг, что-то не получится и не срастется?

Обняла его, прижимая к груди лохматую голову. Странное, волнующее, совсем незнакомое ощущение – чувствовать, как к тебе льнет ребенок, словно врастая в тебя всем своим хрупким телом.

– Все срастется, Даша. Не придумывай лишнего. Пойдем, познакомишься с Верой Борисовной, а потом поедем в ЗАГС.

Времени остается очень мало.

– Вы будете жениться, да? С настоящей, всамделишной свадьбой?!

Детская непосредственность – это же чудо какое-то, волшебство и сказка! Вовка моментом забыл о своей грусти и печали, тут же воссиял и оживился. Подпрыгивал и приплясывал…

– Свадьба – это лишнее, Вов. Нам главное – документы оформить. А все остальное – ненужная ерунда.

– Что?! – Это мы прокричали уже хором с Вовкой.

– Даш, ну, ты-то будь взрослой. Тебе зачем такой фарс? – Наконец-то у Владислава на лице появилось настоящее, живое, откровенное удивление.

Он даже как будто растерялся.

– Я – девочка. И я хочу праздник и белое платье. И это мое условие!

Он, конечно же, был прав. Меня совсем не вдохновлял этот фиктивный праздник. Но чувство вредности пересилило: пускай напрягается, организовывает мне свадьбу.

– Еще скажи, что нужно ехать кольца выбирать? – Пальмовский усмехнулся, потирая переносицу, глядя на меня с нескрываемым сарказмом.

– Конечно. У нас будет масса умилительных историй, чтобы делиться ими с органами опеки. Начинай готовиться к этому прямо сейчас!

– Ну, что, теперь ты поняла, почему такая спешка?

Я не смогла выдавить ни слова, пока мы возвращались к машине.

Вовка, само собой, очень маленький и многого не понимает. Для него бабушка – что-то вечное и незыблемое, и ничего с ней страшного случиться не может.

Но любой взрослый, даже не имея специального образования, с первого взгляда бы понял: женщина очень плоха. Ей нужно не бегать по ученикам, давая уроки в разных концах города, а лежать в санатории и поправлять здоровье.