Да и вообще! Сколько можно терпеть! Такое ощущение, что, начиная с момента его звонка, все вокруг идет не так, как-то болезненно-резко. Словно кто-то комкает лист бумаги с плохо прописанными диалогами, действиями и неправильным сценарием, внутри которого находится она.

– И чаек тоже, – сказал он.

И окончательно добил растерявшуюся Лизу – усмехнулся! Мать честна! Вот это да!

Она плюхнулась на стоявший у стены сундук с накиданными на него подушечками, разумеется, стилизованный под европейское средневековье, и принялась снимать сапожки, поглядывая недоверчиво на Протасова.

От предложенной им домашней обуви для гостей Лиза отказалась, достала свои дежурные «балетки» из сумки, переобулась и решительно поднялась.

– Ну, идем в чертоги! – вздохнув, заявила она о своей готовности встретить испытания в людоедском логове.

– Лиз, ты чего так нервничаешь? – поразив ее очередной раз, совершенно нормально, по-человечески спросил Протасов.

– Вроде как мы сильно поскандалили… – напомнила она. – И я наговорила тебя много лишнего и неприятного. И расстались мы с явным намерением больше не видеться, и что-то я не заметила твоего кипучего дружелюбия.

И вообще, ты меня выгнал, помнится.

– Ничего подобного, – снова ухватив ее легонько под локоток и сопровождая в гостиную, возразил он, а в голос вернулись живые интонации, – я тебя не выгонял. Ты сама решила уехать.

– Ну, не оставаться же было! – пожала она плечами.

– Я должен извиниться, – спокойно заявил Глеб.

– Ты? – обалдела окончательно Лиза.

– Проходи, присаживайся, – снова усмехнулся он.

Лиза только сейчас обратила внимание, что они уже прошли в комнату и стоят возле большого мягкого дивана, у которого примостился массивный кованый столик с деревянной столешницей, а напротив два кресла по бокам огромного камина.

В эту комнату она в прошлый раз не заходила. Она плюхнулась на диван, не сводя потрясенного взгляда с Протасова, и переспросила:

– А что, это хотела бы сделать ты? – приподняв брови, спросил он с легкой усмешкой.

– Нет, – сразу же отказалась она.

– Я так и думал, – кивнул Глеб. – Ну а я должен извиниться за то, что позволил вам уехать в ночь. Нужно было задержать вас до утра.

– Ничего, мы спокойно доехали, – уверила Лиза.

И собралась было приступить к требовательным и настойчивым расспросам, но тут в комнату вошла Вера. Она принесла огромный поднос, уставленный чашками, большущим чайником и всякой другой разностью.

– А вот и чаек! – радостно оповестила она, сгибаясь слегка под тяжестью ноши.

Протасов тут же поднялся, стремительно прошагал навстречу, перехватил у нее поднос, донес, поставил на столик и строго отчитал:

– Вер, ты что творишь?

– Да, ничего, Глеб Максимыч, я ладненько так ухватила.